Он вытер меч безупречно белым платком, не глядя на конвульсии ведьмы у своих ног. Его лицо оставалось каменным.
И лишь близкие к нему рыцари заметили, что пальцы Роана, стиснувшие рукоять, побелели, а сухожилия на запястьях налились синевой, будто он удерживал не клинок, а собственную ярость.
Ведьма билась в последних конвульсиях. Золотой свет распространялся по телу, выжигая всю грязь и черноту, очищая, давая даже ее проклятой душе шанс на перерождение, если она согласится его принять.
— Возвращаемся, — скомандовал Роан, возвращая клинок в ножны.
— Ваше святейшество!
Из толпы вывалился староста, пухлый, как бочонок с квасом, лицо его побагровело, а маленькие глазки бегали, как испуганные мыши.
— Вы не можете уехать! Его высокопреосвященство обещал нам пятьдесят золотых за ведьму! Пятьдесят! Целое состояние!
Роан обернулся – медленно, как хищник перед прыжком.
— Вы указываете мне?
Староста задрожал.
— Н-нет... н-но... — он захлебнулся собственным страхом, глядя, как пальцы Роана снова сжимаются на рукояти клинка. — К-как же мы п-получим наши деньги, если вы ее, извольте заметить, у-у-убили!
Рыцари замерли, обмениваясь напряженными взглядами. Последние две недели Его святейшество из-за побега суженой и без того напоминал дикого зверя — каждый неверный вздох мог спровоцировать взрыв ярости. А теперь... Теперь они стояли перед настоящей бочкой с порохом, к которой староста, глупец, сам поднес факел.
Члены ордена Святого Клинка, привыкшие к любым ужасам, впервые за долгие годы ощутили ледяной страх. Они видели, как побелели пальцы Роана на рукояти меча. Чувствовали, как воздух вокруг него сгущается, словно перед грозой. И понимали — одно неверное слово, и эта деревня станет еще одним выжженным пятном на карте королевства.
Они знали своего командира. Знали, что сегодня он уже убил ведьму, чем нарушил прямой приказ Его высокопреосвященства. И что сейчас, в этом проклятом месте, Роан Альвьер запросто может решить, что одного трупа недостаточно.
— Пятьдесят золотых? — Роан холодно улыбнулся. — Хорошо.
Он кивнул одному из рыцарей — едва заметное движение подбородка, но рыцарь понял его мгновенно - шагнул вперед, с грохотом вытряхнул кошель, и звон золота разнесся по площади.
— Вот ваше золото.
Староста ухватил монеты с жадностью крысы, нашедшей зерно, прижал к потной жилетке, зажмурился от восторга.
— Слава о вашей щедрости, ваше святейшество, даже близко не…
Роан уже повернулся, даже не удостоив его взгляда. Шагнул к коню, и каждый его шаг отдавался в ушах рыцарей, как удар топора по плахе. Они ринулись следом, как опасающиеся щелчка кнута рабы.
Но старый болван не унимался:
— А кстати, ваше святейшество! Видел я намедни одну…
Роан замер, не поворачиваясь.
— Женщину. Одна была. Неделю назад. Красотка, скажу я вам! Розовые волосы, будто…
Воздух на площади сгустился, словно перед ударом молнии.
Рыцари отпрянули, инстинктивно схватившись за оружие. Даже кони Роана заржали, почуяв неладное.
А староста, тупой, как пень, продолжал:
— Может, ваша? Она говорила, что муж погиб...
— Где?
Староста отпрянул, прижав кошель к груди, словно щит. Его толстые пальцы дрожали, оставляя мокрые следы на золоте.