Любопытные рассказы о диких зверях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я не верил своим глазам: как это так? Вроде бы маленький зверек среди бела дня осмелился прийти в лагерь, и четыре огромные собаки, вместо того чтобы наброситься на него и растерзать в клочья, предательски спрятались в землянке! Я не знаю, как ведут себя собаки по отношению к рысям в других местах, но красноколодцкие собаки боялись их как огня.

Честно признаюсь, наблюдая такую странную картину, я оробел, стоял в недоумении и не знал, что предпринять: стрелять в зверя или сбегать за старшими. Но в конце концов смелость поборола во мне труса. Я зарядил свою берданку и стал целиться. Расстояние было около пятидесяти метров, для дроби это далековато, а пулей я вообще и не мечтал попасть в цель. Единственная была надежда — напугать зверя. Итак, я выстрелил... Рысь подпрыгнула, взвизгнула и отскочила в сторону. Было видно, что я явно промахнулся, но дробь ударила около рыси и напугала ее. Гляжу, рысь вовсе не собирается бежать сломя голову, я нервно стал перезаряжать патрон. Она постояла на месте еще с полминуты, поглядела в мою сторону, повернулась и легкой рысцой побежала к осыпям. Мне было очень досадно, что выстрел даже не задел ее и она так спокойно и безнаказанно ушла. И только когда рысь исчезла из поля зрения, собаки выскочили из землянки и подняли дружный лай. Значит, они следили за ее действиями и, когда опасность миновала, показали свою храбрость. Рысь ушла. Больше ее никто не видел возле нашего лагеря. Этот случай мне показался весьма странным, ибо я не мог понять, почему хищница пришла в наш лагерь. Вряд ли ей не хватало добычи в осыпях. Очень бы хотелось узнать это. Но увы!..

Прошло несколько дней. Я свыкся с обстановкой и стал гораздо смелее. Сразу же после завтрака, если не было никаких дел, я брал берданку и направлялся к осыпям. Бродил над кручами, иногда спускался вниз, блуждал по зарослям, высматривал следы зверей. Следы особенно хорошо были заметны в зарослях можжевельника. Если заросли слишком густые, то под их кроной не бывает травы, а только желтеет сплошной слой старой хвои. Острые иголочки так плотно и аккуратно уложены, будто кто-то приложил к этому свое умение. Часто в таких местах встречались хорошо заметные подкопы кабанов, остатки перьев каменных курочек или заячьей шерсти.

Однажды, шагая над обрывом, я вдруг заметил: метрах в семидесяти от меня, на небольшом бугорке, выступавшем над хаотически разбросанными сопками, лежал какой-то зверь. Было понятно, что это не заяц и не медведь, а скорее всего лиса или рысь. Зверь лежал ко мне спиной, развалившись на солнышке. Яркие солнечные лучи освещали его так, что я не мог разглядеть как следует даже цвет его шерсти. Мне стало любопытно, и я осторожно, чтобы не испугать зверя, стал спускаться с обрыва. Но, несмотря на мою осторожность, песок под ногами сильно шуршал. Гляжу, зверь зашевелился: услышал шорох. Я моментально приостановился, присел, и только теперь мне удалось разглядеть слабые темноватые полоски на его теле. Значит, это рысь. Мне захотелось проследить за ее действиями, но там, где я приостановился, было неудобно ни стоять, ни сидеть, поэтому пришлось искать другое место.

Как только я, причем с большой осторожностью, сделал несколько шагов влево и опустился на траву, рысь тут же задвигалась. Она сначала перевернулась на спину, разбросив лапы в стороны, потянулась на кошачий манер, зевнула во всю пасть, обнажив острые, как иглы, зубы... Потом встряхнулась и мгновенно вскочила на ноги. Осмотревшись по сторонам, она повернулась в мою сторону и присела на задние лапы. Сидела строго, не шевелясь. Мне было плохо видно, но, судя по всему, она пристально всматривалась в мою сторону. Прошла минута, она продолжала сидеть, не меняя положения.

Мне хотелось узнать: в действительности она чувствует мое присутствие или мне это просто кажется? Я приподнял голову и тут же заметил, что она еще острее насторожила уши и немного сжала тело, будто бы приготовилась к прыжку. Я снова опустил голову, и она приняла прежнее положение. Значит, она не только чувствует мое присутствие, но и видит меня, подумал я. Тогда совершенно непонятно, почему она сидит на месте, почему не убегает? Я изготовил ружье и стал выжидать. Прошло минут пять — все без изменений.

Я встал на колени и направил на нее дуло. Она навострила уши и, как и прежде, прижалась к земле, но больше никаких движений... Странно, подумал я, почему она не убегает?! Я не хотел показаться слабее рыси и решил проучить ее. Изловчившись, с колена, прицелился и выстрелил. Дробь достигла бугорка, но не задела рысь. Она слегка подпрыгнула, вильнула хвостом и не торопясь скрылась за бугорком.

Пока я перезаряжал патрон, она снова возвратилась на свое место и села в прежнем положении. Ну и ну!.. Я возмутился — невероятно, даже выстрел мой ей нипочем! Другое дело, если бы это был молодой рысенок, а то ведь самая настоящая взрослая рысь. Тогда я решил выстрелить снова, но уже не дробью, а картечью. Выстрелил. Крупная картечь с порядочной силой ударила по бугорку, так что поднялась пыль. Но рысь снова осталась целой и невредимой. Она, так же как и прежде, не торопясь скрылась за бугорком. Я сидел и смотрел ей вслед. Минуты две она не появлялась. Но лотом, гляжу, опять высовывает свою морду из-за бугорка. Высунулась наполовину, застыла на месте, приникнув к земле. Стрелять в третий раз было неинтересно, и я встал во весь рост. Она лежала, не сдвинувшись с места. Время шло, но мне не хотелось уходить, не дождавшись, чем кончится весь этот спектакль. Чтобы ускорить ход действий, я решил приблизиться к ней.

Не испытывая ни малейшей боязни, я спустился с обрыва в небольшую впадину и начал пробираться сквозь заросли гранатового кустарника. Бугорок исчез из поля зрения, и я уже не знал, что делает теперь бесстрашная плутовка. Минуя впадину, я выбрался на возвышенность, и бугорок снова предстал перед моими глазами. Гляжу, рысь уже сидит на своем месте на задних лапах. Нас разделяло расстояние не более тридцати метров. Я не стал высовываться и принялся рассматривать ее тайком. Теперь я видел ее гораздо лучше, чем прежде: рыжеватая, выгоревшая шерсть, исписанная темноватыми полосками, лоснилась на солнце. Даже черные кисточки на кончиках ушей были видны вполне отчетливо. Морда, увенчанная пышными бакенбардами, казалась теперь несколько иной, более суровой, чем издали. Я глядел на нее и совершенно не думал о том, что являюсь созерцателем редкой картины. Ведь не многим приходилось в жизни встречаться лицом к лицу с кровожадным хищником. Смотреть на рысь, когда она находится в неволе, совсем не то. Попадая в неволю, зверь совершенно меняется по характеру. Даже взгляд и весь облик становятся другими... Я смотрел с восхищением на хищницу и не уходил. Но через несколько мгновений заметил, что рысь насторожилась. Мне казалось, что как только я пошевельнусь — она мгновенно исчезнет. Поэтому я не стал тревожить ее и осторожно спустился в следующую впадину. Минуя ее, я начал снова взбираться на возвышенность с еще большей осторожностью, так как до бугорка оставалось не более пятнадцати метров. Цепляясь за ветки кустарника, я взобрался на возвышенность и высунул голову, чтобы взглянуть на бугорок. Взглянул, бугорок был прямо перед моими глазами, но, увы, хозяйки на нем уже не было. Я быстрыми шагами поспешил к бугорку, но вовсе не для того, чтобы еще раз увидеть рысь, а просто мне хотелось хотя бы постоять на том месте, где она сидела. Поверьте, что это составляло для меня большое удовольствие.

Я достиг бугорка, поднялся на это место, остановился и начал обозревать окрестность. Прежде всего я взглянул туда, где находился сам в то время, когда заметил рысь; потом окинул взглядом тот путь, по которому пробирался к бугорку. К сожалению, ничего интересного там я не увидел. Повернулся в другую сторону, именно в ту, куда, по моему предположению, должна была уйти рысь. Смотрел, вглядывался в бесконечные заросли, сменяющиеся огромными уступами, но рыси нигде не было видно. Впрочем, я не надеялся увидеть ее еще раз, подумал, что ей уже крайне надоело играть со мной в прятки и она пошла искать более интересное развлечение.

Но я глубоко ошибался. И, конечно, я ошибся в том, что начал вглядываться вдаль. Когда же я стал обозревать ближний кустарник, то без малейшего усилия увидел зрелище еще более любопытное: на расстоянии не более тридцати метров на небольшом зеленом пятачке, который проглядывал сквозь крону кустарника, сидела рысь, спокойная и весьма, казалось, довольная. И сидела она не одна: около нее резвились три уже довольно взрослых рысенка. Они играли очень забавно: перепрыгивали друг через друга, сгибались дугой, щетинились, царапали когтями землю. А когда вдруг какой-либо из них хватал зубами хвост матери и начинал теребить его, рысь медленно поворачивала голову назад и как бы предупреждала, что этого делать нельзя. Рысенок тут же отпускал хвост и продолжал играть как ни в чем не бывало. Вот, оказывается, в чем скрывалась причина, подумал я. Материнство не знает страха.

Рысь всего лишь минут пять дала мне полюбоваться своими детьми. Потом она встала и увела их в заросли. Больше я их не видел. Я направился к тому месту, где они сидели. Спустился под откос метра на три и вскоре заметил небольшой подкоп — это и была их лежанка. По всем приметам лежанка была их временным пристанищем. На голой земле виднелись клочки рыжеватой шерсти и больше ничего не было. Я удивился: почему здесь не оказалось костей, остатков мяса или следов крови — ведь мать кормила их мясом? Вполне возможно, что в логове рыси не кормят своих детенышей мясом, чтобы не привлекать остатками пищи других зверей. А может быть, рыси, как только рысята станут на ноги, уводят их из родного гнезда и в дальнейшем очень часто меняют место жительства. Это продолжается до тех пор, пока семья не распадется.

Я постоял на бугорке минут десять, все размышлял об увиденном. Уходить мне не хотелось, но время шло, приближался обед, и я отправился к стану.

К вечеру нашего полку прибыло — приехал новый косарь. Я теперь уже не помню, как его звали, но фамилию запомнил — Марков. Крепкий мужчина лет сорока, он к тому же оказался заядлым охотником.

За ужином я рассказал о том, как встретился с рысью. К моему разочарованию, никто не удивился. Все уже давно знали, что рыси чересчур любопытны и эта черта проявляется у них в самых невероятных обстоятельствах. Марков, охотно выслушав мой рассказ, отнесся к нему вовсе не скептически, а, напротив, поддержал меня. Он тут же рассказал нам почти аналогичный случай. Хотя речь шла не о рыси, а о диком коте, это не меняло сути дела, ибо рыси и коты — звери родственные. Мне хочется коротко рассказать об этом.

Как-то раз Марков охотился перед вечером где-то неподалеку от Панташарских осыпей. Взбираясь на холм, он вдруг заметил, что на его вершине что-то промелькнуло. Он пригнулся и прибавил шагу. Глядит, на том же месте, метрах в двадцати от него показался дикий кот. Охотник разочаровался, встал во весь рост и пошел. Спустя несколько мгновений кот снова появился уже метрах в пяти от охотника. Охотник невольно припугнул его, направив дуло ружья. Кот вильнул в сторону и скрылся за небольшими кустарниками. Охотник, не обращая на него внимания, спустился с холма и пошел дальше. И когда обернулся назад, то увидел, что кот сидел на прежнем месте и глядел ему вслед.

С приездом Маркова жизнь моя значительно изменилась. Мы с ним сразу нашли общий язык. Несмотря на усталость от работы, мы по вечерам отправлялись к осыпям. Хождение по осыпям в вечернее время не приносило больших успехов, ибо шорох песка и стук камней под ногами были слышны на далеком расстоянии и «оповещали» зверей о приближении опасности.

Через некоторое время произошел случай, который отбил настроение к охоте. Молодой жеребец, блуждая вокруг стана, насытился вдоволь травой, прилег и придавил ядовитую змею, дремавшую в траве. Она укусила его в правую лопатку. Жеребец вскочил на ноги и сильно заржал. Когда мы подбежали к нему, сразу поняли, в чем дело. Место укуса страшно раздуло. Опухоль на глазах увеличивалась. Трое суток жеребец стонал, ничего не ел и не пил. В конце концов он все же переборол смерть, стал понемногу есть, пить и совершенно поправился.

Поскольку зашел разговор о панташарских змеях, мне хочется рассказать о них несколько подробнее, к тому же это имеет прямое отношение к рысям. В Панташарских осыпях и в их окрестностях раньше змей водилось множество, теперь гораздо меньше. Причем змеи были самые разные: гюрза, гадюка Радде, ужи, желтопузы, удавчики. Но больше всего встречались полозы — змеи длиной по метру и более. Во время сенокоса, если косилка попадала в сырую лощину с густым травостоем, змеи десятками попадали под косу. Коса перерезала их на несколько частей, и косилка была похожа прямо на мясорубку. Иногда косари из-за этого оставляли участки с хорошим травостоем.

Не меньше их обитало и над осыпями. Я сам не раз наблюдал, как они лежали и грелись на солнце у самого обрыва. Когда приблизишься к ним метра на три, они клубками скатываются вниз. С запада к Панташарским осыпям прилегает холмистая местность — Зарлеби, а с юга — довольно обширная Вашлавская низменность. Раньше эти места считались сенокосными, и сюда приезжали косари из Красных Колодцев. Но бывали случаи, когда косарям приходилось возвращаться обратно, так как из-за змей косить траву было невозможно. Тогда ведь косили ручной косой, и, конечно, вряд ли будешь продолжать работу, когда каждую минуту под косу попадает змея.

Не так давно старый, хорошо мне знакомый охотник И. Федоров рассказал интересный, довольно редкий случай.

С севера к Панташарским осыпям прилегает дикая местность — Эльдари. Рельеф местности весьма разнообразный. Там встречаются сухие степи, сплошные голые холмы и овражистые места, поросшие лесом и кустарником. Раньше красноколодцкие охотники часто выезжали туда на охоту. Охотились на всякую дичь, — но чаще на зайцев и кабанов. И вот однажды ранней осенью небольшая группа охотников продвигалась по лесистой местности. Охотники шли цепью впереди, а позади ехал Федоров на фургоне: вез одежду, продукты и прочее. Фургон медленно тащился по высохшему лиману. Кучер от такой скучной езды слегка задремал и лишь изредка посматривал на дорогу. Но вдруг лошади резко остановились, как будто фургон что-то затормозило. Федоров очнулся от толчка, машинально взмахнул кнутом, но лошади, вместо того чтобы тронуться вперед, попятились назад. Федоров взглянул на дорогу и увидел огромную змею, медленно ползущую по лиману. Подобных змей никто в тех местах сроду не видывал, и, естественно, он испугался и не знал, что предпринять. Пока он размышлял, змея уползла, оставив после себя широченный след.

Как только змея скрылась, лошади свободно пошли. Федоров подхлестнул их кнутом, чтобы догнать своих и рассказать им об этом. Догнал. Собрались все охотники, но никто не поверил рассказанному. Тогда один из них вскочил верхом на коня и поехал к змеиному следу. Найдя его, он увидел, что след действительно был очень широкий, и поехал по нему. Вскоре догнал змею. Когда она была далеко, лошадь шла свободно, но, приблизившись метров на двадцать, остановилась и никаким усилием ее нельзя было сдвинуть с места. Змея почувствовав всадника, тоже приостановилась и подняла голову. Охотник снял ружье и выстрелил ей в голову. Выстрел был точным, голова сразу приникла к земле. Но змея начала биться о песок. Билась она минут десять, причем с такой силой, что выбила под собой целую борозду.

На выстрел пришли остальные охотники. Посмотрели и, стали рассуждать: к какому виду могла принадлежать эта змея. Некоторые высказывали мнение, что змея не что иное, как удав. Действительно, подобные размеры свойственны только удавам. Но тем не менее на Кавказе удавы никогда не водились. Правда, водятся удавчики, но они достигают длины всего лишь до метра или немногим более, а толщины максимум пять-шесть сантиметров. В Панташарских осыпях часто встречаются песчаные (пятнистые) удавчики, которые проводят большую часть своей жизни в песке. Охотники удивились, встретив гигантскую змею.

Весьма любопытные сложились отношения со змеями у рысей. Укус ядовитых закавказских змей особенно в разгар лета настолько силен, что после него даже крупные животные выживают лишь в редких случаях. Однако для рысей ни змеи, ни змеиный яд не представ-ляют никакой опасности. Напротив, рыси распоряжаются змеями как хотят, иногда даже поедают их. Рысь свободно подходит к змее, наступает лапой на голову и начинает с хвоста пожирать ее живьем, оставляя только голову. Рассказывают, что рыси иногда просто играют со змеями. Поймав даже ядовитую змею, рысь садится около нее и начинает играть. Подбрасывает ее лапками, прижимает к земле, легонько кусает зубами, в общем забавляется, как может. Змея же и не пытается укусить рысь или уйти от нее. Она извивается, стараясь поднять голову вверх, обвивает шею, лапы рыси, заползает под брюхо, а иногда сворачивается в клубок и лежит неподвижно. Явление это совершенно загадочное: или змея боится рысьей шерсти, или, может быть, рысь каким-то образом гипнотизирует змею. Кстати сказать, и овцы не боятся змей. Однажды я сам видел, как неподалеку от русского кладбища в Красных Колодцах, на небольшой лужайке несколько овец, отбившихся от стада, напали на змею. Они безжалостно топтали ее до тех пор, пока не смешали с землей.

В последнее время в районе Панташар выпасают много овец. Вполне можно предположить, что овцы активно уничтожают змей, так как их стало в тех местах значительно меньше. Это предположение имеет под собой почву, так как других причин постепенного исчезновения змей в тех местах нет: земли здесь никто не распахивал, люди не заселялись, климат не менялся. Итак, вернемся к дальнейшим событиям. После того как хождение по осыпям не принесло никаких результатов, Марков предложил мне отправиться на ночь в засаду к родничку. Предложение было заманчивым. Я согласился, нисколько не задумываясь. Действительно, ведь много всякого зверья приходит к родничку в ночной час, чтобы в тишине утолить жажду после продолжительного жаркого дня.

Когда я сообщил о своем намерении отцу, он наотрез отказался отпустить меня. Он сам не очень увлекался охотой и во мне старался сдержать пыл чрезмерного увлечения этим занятием. Но в конце концов мне все уже удалось уговорить его, и он согласился. Как только начало темнеть, мы с Марковым направились к родничку. Решили не спускаться в самую глубь оврага. Он предложил сесть где-либо на берегу балки, чтобы и балка и родничок просматривались сверху. Пробравшись сквозь густые заросли можжевельника, мы вышли на небольшую полянку, прижатую со всех сторон к балке. На ней стоял огромный гранатовый куст, а за ним следовал обрыв как раз с той стороны, где находился родничок. Марков осмотрелся вокруг и сказал:

— Ну вот, ты садись здесь, а я пройду дальше...

Я замялся, оглянулся назад, ночь уже спустилась над лесом, и тяжелая темнота окутывала деревья. Представив свое одиночество в этой мрачной обстановке, я вдруг оробел и тут же сказал:

— Нет, давай-ка лучше вместе сядем.