Фикус знает правду: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Эй, подожди, — в его голосе мелькнуло беспокойство. — Ты где вообще? Дарина, что происходит? Почему ты такая странная?

— Зоран, что-то со связью. Давай я завтра наберу, ладно?

Я нажала «сбросить» и сразу же вдогонку отправила последние фразы текстом. После этого отключила телефон и отложила его на стол.

В кабинете снова стало тихо. В эту секунду стало слышно слишком много всего. Гул вентиляции. Тиканье часов на стене. Мое собственное дыхание — неровное, как после бега, хотя я давно сидела, и короткий разговор с моим сербом не мог считаться марафоном. Хотя… Каждый раз, разговаривая с ним, я тратила определенное количество сил и энергии, чтобы оставаться для него веселой и легкой.

Тифлисов молчал. Не подгонял. Не шутил. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к столу, и смотрел не на экран, а на меня. Так смотрят не на свидетеля и не на подозреваемую. Так смотрят, когда понимают, что сейчас человек может увидеть что-то, после чего уже не станет прежним.

Мне вдруг захотелось встать. Сказать, что уже поздно. Что мы продолжим завтра. Что я устала. Захотелось вернуть телефон, включить его обратно, написать Зорану что-нибудь простое и живое… Про усталость, про кофе, про «поговорим утром».

Я слишком хорошо знала этот механизм. Он всегда включался у меня за секунду до кричащей сирены.

— Ты не обязана через все это проходить, — неожиданно сказал Тифлисов. — Если хочешь, можешь пока сходить и выпить чаю с печеньками. У меня есть. А я тебе потом расскажу, что смотрел Роман Павлович, когда никто не смотрел на него.

— Нет, ты же знаешь, что печеньки меня привлекают сейчас гораздо меньше, чем тайная жизнь шефа, которая привела его к такому бесславному концу.

И я нажала на курсор.

Глава 27. Взгляд со стороны

Мне показалось, что в кабинете не хватает воздуха. Он вдруг стал маленьким и душным. Зато компьютер ощущался теперь угрожающе большим.

На весь размер экрана была я. Игривая, улыбающаяся я сидела за своим столом, закидывала ногу на ногу, накручивала прядь волос на палец и говорила так, будто передо мной была не камера, а человек, которому я доверяю.

— Если представить, что дубайская компания не миф, а реальность, — говорила я с экрана с какой-то особенной легкостью, — то ты же понимаешь, как это может нам помочь продавать квартиры в городе. Конечно, понимаешь. Люди любят успех. Даже чужой. И поэтому с радостью понесут деньги в наши объекты, просто чтобы быть теми, кто может себе позволить купить жилье у международной компании.

Я сжала пальцы на подлокотнике кресла. Это был мой голос. Мои интонации. Мои слова. Это была вся я на экране.

— Самое главное — не дергаться, — продолжала я с экрана. — Паника всегда выдает. А если все делать спокойно, поэтапно, то никто даже не будет задавать лишних вопросов. Только представь: сперва появляется намек. Ну, к примеру, кто-то в городе случайно намекнет, что видел шефа в аэропорту. Кто-то еще обсудит, что ему показывали фото проекта из Дубая. Небольшой аккуратный слив журналистам о том, что что-то готовится, но пока сложно получить информацию, что именно. Просто чтобы они были начеку и уже ждали.

Я машинально обернулась, будто в кабинете мог быть еще кто-то. Потом снова уставилась в экран. Камера не дрожала. Кадр был стабильным, выверенным.

— Видишь? — я на видео чуть наклонилась вперед. — Все же просто. Главное — правильно рассказать историю.

Внутри что-то медленно, но неотвратимо оседало, как пыль после взрыва. Я знала этот момент. Я помнила этот разговор. Помнила, кому и зачем его рассказывала. Просто никогда — ни разу — не представляла, что кто-то может снимать нас в это время.

— Дарина… — тихо сказал Тифлисов.

Я подняла руку, не отрывая взгляда от экрана. Он замолчал.

На следующем файле я уже ходила по кабинету. Подходила к окну. Возвращалась к столу. Иногда выпадала из кадра, потом снова возвращалась. Потом я подписывала целую стопку документов, даже не глядя в текст, не отвлекаясь от того, что мне в этот момент рассказывала юристка. Она не попала в кадр, но я сразу узнала ее голос.

Вся моя жизнь — от первого утреннего кофе и до последнего «пока не скучай тут без меня» — была рассортирована по файлам и папкам. Каждый день. Нашей охране стоило поучиться у этого оператора.

Я переключала флешки, как одержимая. Теперь передо мной были файлы за этот год. Всего-то пять месяцев назад. Но я тогда была совсем другим человеком. Какая же я была самоуверенная. И как самовлюбленно рассуждала о том, что всех держу под контролем. Наверное, Верещагин хохотал до слез, просматривая эти видео.

Я уже хотела повернуться к Тифлисову. Он смотрел это все молча, и мне не раз было стыдно за то, что я так уверенно произносила в одиночестве. Как вдруг в кадре рядом со мной возник Зоран с цветами.

Нет, было все-таки в моей жизни что-то настоящее. Я помню тот день. Он приехал поздравить с Днем любви, как он выразился. Не было никакого по-настоящему значимого повода. Но Зоран сказал, что так соскучился, что придумал этот праздник для нас.

Я уже хотела промотать, чтобы не ставить в неловкое положение майора, но тот остановил меня.

— Не надо, — сказал он тихо.

Я оставила.

Зоран наклонился ко мне, что-то сказал шепотом на ухо, и я рассмеялась. Он поцеловал меня легко и буднично, а потом улыбнулся так, как умел только он.