— То есть этот «Зеленстрой» не впервые пришел вчера?
— Нет, что вы. Они и раньше обрабатывали. Раз в месяц примерно. Вот сейчас только кажется раньше срока приехали, но может какая неплановая обработка…
— А что они обрабатывали?
— Я не вникала. Роман Павлович сказал, что договорился с «Зеленстроем».
— Зачем? — аккуратно спросил Тифлисов.
— Он сказал, что лучше доверить специалистам. А то Дарина Сергеевна за этот фикус переживает больше, чем за себя. А Роман Павлович ценил своих людей. Очень человечный был руководитель.
Спина Вали вдруг затряслась, и она заплакала. Шеф, пожалуй, был единственным в офисе, кто замечал Валю по-настоящему. Только она не понимала, что использовал он ее точно так же, как и всех нас.
Я посмотрела в окно и вдруг поняла: фикус никогда не был просто фикусом.
Глава 26. Театр
Девушка снова всхлипнула и вытерла лицо рукавом.
— Все, Валя, иди домой, — сказала я мягче, чем собиралась. Она сразу ожила: подхватила сумку, пробормотала «спасибо» и выбежала, боясь, что мы передумаем.
Дверь закрылась. В кабинете стало тихо — и эта тишина была уже рабочей. Мы оба больше не играли перед Валей и наконец могли, нахмурившись, смотреть друг на друга.
— Ну что, Дарина, оценила заботу руководителя? Спорим, ты о таком даже не подозревала?
Тифлисов поднял коробочку с факсимиле и покрутил в руках, как улику, которая наконец перестала быть метафорой и догадкой.
Телефон у меня в кармане тихо зажужжал, и я понимала, что Марина без дела звонить не станет, а учительница вряд ли после новостей вообще рискнет на этот номер набирать. Я опасливо покосилась на Вадика, но тот был увлечен содержимым коробочки.
Я достала телефон, отвернулась к окну и нажала «принять».
— Ты где пропала?! Почему не отвечаешь? — Марина говорила так, будто я обязана была приходить домой по расписанию.
— Я нашла твоего араба.
Мне кажется на этих словах мое дыхание замерло.
— Того самого, что ты прислала! Он не из Эмиратов, как я и предполагала. Это студент медуниверситета. Играет в любительском театре. Дарина, ты понимаешь, что это значит?… Для тебя кто-то нанял актеров.
Понял ли Тифлисов, кто мне звонил? Вряд ли… Прямо сейчас он снимал пальму с полки и с увлечением извлекал из горшка еще одну коробочку. Интересно, чьи подписи мы там найдем? Ну, Роман Павлович…
Я быстро попрощалась с Мариной, не называя ее по имени, и сунула телефон в карман. Голос новой подруги звучал разочарованно и даже обиженно. Но у меня сейчас не было возможности дать ей заслуженную порцию восхищения.
Тифлисов присвистнул и достал из коробочки жменю маленьких серых флешек. Мы замерли в тишине и слышали лишь как отсчитывает время секундная стрелка настенных часов.
— Ну что, Дарина, включай какой-нибудь компьютер. — пришел в себя первым Вадик. — Кажется, домой мы сегодня попадем не скоро.
Майор поставил коробку на стол и высыпал флешки рядом с клавиатурой. Они легли россыпью — одинаковые, без подписей, без маркировки. Серые невзрачные флешки, которые и так никто бы не осмелился взять со стола шефа. Но он их зачем-то прятал среди земли в горшке мини-пальмы.
Я вдруг задумалась: а вдруг в горшке моего фикуса тоже была спрятана какая-то важная улика, и кто-то об этом знал. Вдруг именно туда засунул деньги перед смертью Верещагин? Хотя нет, платеж ушел уже после его смерти… Значит, этот вариант исключался.
Мне ничего не стоило включить компьютер шефа и увидеть привычный рабочий стол на экране. Тифлисов вставил первую флешку, выбранную наобум, и я навела курсор на нужный значок. Только вот загрузить мы ничего не могли. И это было странно, потому что система не просила пароль, а ввиду открывающихся событий из жизни шефа, я предполагала, что он все же будет… Но все было просто и на виду — только ничего не работало.
Я наклонилась ближе к экрану и вдруг поймала себя на странном ощущении, словно смотрю не вглубь, а на поверхность. Иконки папок были на своих местах, но курсор вел себя как на витрине: двигался, наводился — и ничего не происходило.
Тифлисов навис над моим плечом и тоже следил глазами за курсором.
— Подожди… — сказала я медленно и на пару секунд замерла, ища ответ, который крутился уже где-то среди хаотичного потока мыслей.