— Нет. В течение первого десятилетия моего пребывания здесь я много перемещался по четвертой зоне. Есть несколько изолированных зданий и много нетронутого леса. И часто находились женщины, готовые обменять еду или одежду. Это никогда не казалось неправильным, пока они предлагали, и я следил за тем, чтобы им всё понравилось.
— Могу поспорить, им ещё как понравилось.
Тайсон нахмурился.
— Ты говоришь это так, будто мне не следовало беспокоиться об этом.
— Нет, я просто… — Ревную. Нет смысла отрицать это, по крайней мере себе. — Теперь это кажется неправильным?
— То, что делает Джейме, неправильно. У женщин нет выбора. В любом случае, это не лучший вариант.
— Тогда зачем ты меня взял? — Я нахмурилась, пытаясь разгадать загадку этого массивного мужчины с огромными руками, который одинаково хорошо умеет причинять вред насильникам и доводить меня до потрясающего оргазма. Как могут такие крайности существовать в одном человеке?
— Потому что ты меня попросила. И потому что, если бы не я, это сделал бы кто-то другой. Я думал, что это будет работать так же, как раньше, когда я был один. Что если тебе это понравится — если я тебе понравлюсь — всё может быть так же, как и с другими женщинами. Но ты была так напугана. И всё же так красива. И полна решимости защитить Мейси. — Он проводит пальцем по моей челюсти, до кончика подбородка. — Мне не следовало прикасаться к тебе той ночью. Я должен был знать, что ты думаешь, что у тебя нет выбора, что бы ты ни говорила. А потом ты меня возненавидела.
— Я не ненавидела тебя.
— Ненавидела. И ты имела на это полное право. Я находился здесь так долго — в основном один последние несколько лет — что эта ублюдочная версия «цивилизации» начинала казаться… ну, не совсем правильной, но почти нормальной. Это то, что у нас есть. Это всё, что у нас есть.
— Социальное влияние норм, — бормочу я.
— Что?
— Это когда влияние группы людей заставляет других приспосабливаться к чему-то, что, по их мнению, является неправильным или неточным. По сути, это давление со стороны сверстников. Поселение А является крайним примером, больше похожим на менталитет мафии, и мне интересно, имеет ли это какое-либо отношение к тому факту, что люди, на которых влияет это конкретное явление, являются преступниками, которым предлагается оправдание для потакания своим насильственным порывам.
— Хочешь сказать, что у меня есть склонность к насилию?
— Нет. — Затем я нахмурилась, переосмысливая. — Ну, почти, ты недавно проткнул парню ножом горло.
— Он заслужил это.
— Согласна. Хотя в соответствии с большинством социальных норм ни один из нас не обладал бы полномочиями, необходимыми для принятия такого решения. Мы не судья и не присяжные.
— Брехня. — Тайсон прищурился. — Мы судья и присяжные. Насильники заслуживают ножа по горлу. Мне не нужен кто-то ещё, чтобы сказать мне это.
Я провожу рукой по его щеке, наслаждаясь ощущением его щетины на моей ладони.
— Ты прекрасный несложный человек.
Его хмурый взгляд становится глубже.
— Это звучит как очень красивое оскорбление.
— Я не имею в виду только это, — уверяю я его. — Иногда просто — это хорошо. Ну, знаешь, как свежее жареное мясо. Или чистые простыни. Или секс по обоюдному согласию.
— Или нож по горлу насильников.
— Точно. — Я откашливаюсь и меняю тему, прежде чем случайно оскорбить его ещё раз. — Итак, ты так и не рассказал мне, как снова оказался в поселении А…
— Я вернулся из-за концентрации дичи в этом лесу. И количества построек в поселке. До твоего прихода у меня никогда не было комнаты, но когда шёл дождь, я останавливался в одном из других зданий. Люди в основном оставляли меня в покое.
— До меня.
Он убирает волосы с моего лица за плечо.
— Ты того стоишь, Одра.
Я скептически прищурилась.