Измученный, он переворачивает нас, пока я не сажусь на него верхом, растягиваясь у него на груди. Слушаю, как он дышит. Он всё ещё внутри меня, всё ещё твёрдый, и я не хочу двигаться.
— Кем ты был? — спрашиваю я, обводя кругом его правый сосок. — До Родона.
— Никем, — говорит он, повторяя мой собственный ответ. — Я был глупым ребёнком, который совершил глупость. И попался.
— Сколько тебе было лет?
— Восемнадцать, — говорит он, и прежде чем я успеваю посмеяться над смехотворно малым количеством солнечных орбит, он добавляет. — В стандартных земных солнечных единицах. Я был не старше Мейси.
Я не могу представить мальчика в таком юном возрасте, застрявшего на этой планете, полной хищников.
Ну, я могу это представить. Я просто не хочу.
— Должно быть, для тебя это был ад.
— Не больше, чем для тебя.
— Я не так уж молода. И ты защитил меня от худшего. — Но потом я вспоминаю. Срок действия моего щита истекает. Мой ад приближается. На следующей неделе.
Я в миллионный раз отбрасываю эту мысль и меняю тему.
— Ты был таким большим, когда тебе было… восемнадцать?
Тайсон фыркает, и его грудь расширяется подо мной.
— Едва ли. Мужчины не достигают половой зрелости до двадцати лет. Большинство из тех, кто оказывается здесь раньше, так и не достигают этого.
— Из-за недоедания? — Я думаю, когда поднимаюсь с него и сажусь, скрестив ноги, на матрас.
Он кивнул.
— Но я знал, как выслеживать и расставлять основные ловушки, поэтому после пары недель ада, в течение которых я получил это. — Он проводит пальцем по шраму на лице.
— Я ушел сам. У меня было много белка, и когда у меня появлялась возможность обменяться на витамины, и я принимал их. Так что я продолжал расти. И тренировался. Люди здесь не уважают ничего, кроме силы.
— Я хорошо знакома с этим фактом. Но наверняка часть твоего размера заложена генетически.
Он пожал плечами.
— Мой папа большой. Как и мои братья. По крайней мере, так было в последний раз, когда я их видел.
У него есть братья. У меня есть сёстры. Мы никогда больше не увидим никого из них. За последние несколько минут я узнала о Тайсоне больше, чем за все последние три недели. И я хочу узнать больше.
— Откуда ты узнал о ловушках?
— Дома я был разведчиком дикой природы.
— Разведчик?
— Это клуб, где за освоение различных навыков зарабатываются значки. Ещё я умею охотиться — по крайней мере, тогда у меня был доступ к ружью и луку. Здесь я могу только строить ловушки.
Пот высыхает на моей коже, и я холодею, поэтому сворачиваюсь на бок. Он переворачивается ко мне лицом.
— Как это произошло? — Я протягиваю руку, чтобы проследить его шрам, но затем замираю, взглянув на его лицо. — Извини. Это не моё дело.
Он хватает мою руку и кладет её на свою щёку. Прямо над его шрамом.
— Всё в порядке, Одра. Это было давно. — Он прочищает горло. — Есть такие мужчины, как Даррен, которым нравятся мальчики. — Голос у него низкий и ровный. Слишком даже. Как будто он каким-то образом отделил эмоции от воспоминаний. — Я сопротивлялся. Как и ты.