— Что-что?
Его дыхание дразнит мою мочку уха.
— Скажи мне, что ты хочешь меня, Одра.
Я стону ему в шею. Есть что-то особенное в том, как он произносит моё имя. Что-то в его требовании признания, которое он чертовски заслужил.
— Возможно, ты не так уж и плох в этом, — говорю я, касаясь губами его уха, в то время как мои руки подчёркивают его напряженные, выпуклые бицепсы.
Тайсон немного отстраняется, затем снова толкается. Жёстко. Я стону, ожидая продолжения, но он снова замер.
— Это все, что ты получишь, пока не будешь вести себя хорошо. — Его правая рука находит мою грудь и перекатывает мой сосок между большим и указательным пальцами. Я стону, снова сжимая его, но он остаётся невероятно неподвижным внутри меня. — Скажи мне, что ты хочешь меня.
— Ладно! — Я задыхаюсь, снова прижимаясь к нему. — Я хочу тебя. Я хочу тебя прямо сейчас. Я хочу всего тебя. И если ты не начнёшь двигаться немедленно, я повалю тебя, и сделаю всё сама.
Он снова рассмеялся, и его движение толкает его глубже, когда его грудь царапает мои чувствительные соски.
— Я не думаю, что ты смогла бы завалить меня, если бы даже захотела. — Он медленно облизывает мою шею, затем покусывает мочку уха. — И я не думаю, что ты этого захочешь.
Потом он начинает двигаться, и я забываю, о чём мы спорили. Я забываю молчать. Я забываю своё проклятое имя, когда внутри меня начинает нарастать знакомое, восхитительное давление, усиливающееся от небольшого трения о мой клитор.
Я начинаю отвечать на его толчки, толкая его глубже, подгоняя нас быстрее. Мои руки исследуют его грудь, задерживаясь на твёрдых мускулах, пока мои бёдра сжимаются вокруг его бёдер. А его соски, оказывается, почти такие же чувствительные, как мои.
Во второй раз, когда я поднимаюсь, чтобы лизнуть один, я случайно задеваю его зубами, рычание Тайсона оказалось настолько яростным, что я упала обратно на матрас, боясь, что причинила ему боль. Или разозлила его. Но он просовывает только одну руку мне под спину и переворачивает нас.
Внезапно я уселась на нём сверху, а он был всё ещё глубоко внутри меня. Я понятия не имела, что делать.
Тайсон выгибает одну бровь и вскидывает бёдра вверх, погружаясь глубже в меня и лишая меня равновесия. Он хватает меня за плечи, когда я наклоняюсь вперёд, дёргаясь, как идиотка и он, кажется, сразу понимает проблему.
— Новая позиция?
Я кивнула и чувствую, как краснеет моё лицо. Но он только стонет, как будто моё невежество носит какой-то эротический характер.
— Оседлай меня. — Его голос — грубое рычание сквозь стиснутые зубы, как будто он что-то сдерживает. Ждёт, пока я возьму на себя ответственность. — Давай, левша. Оседлай меня. — Когда я могла только пялиться на него, боясь, что сделаю что-то не так, он хватает меня за бёдра и толкается вперёд. Мощно.
Я задыхаюсь от ощущения. Под новым углом. И непреодолимое новое трение. Потом делаю небольшую корректировку и начинаю двигаться.
Внезапно я уже скачу на нём и контролирую скорость. Ритм. Глубину. Угол. В месте, где я даже не мечтала, он отдал мне контроль.
Удовольствие быстро и сильно нарастает внутри меня. Я закрываю глаза и перекидываю волосы через плечо. Тайсон стонет и хватает меня за бёдра, как будто хочет направлять мои движения, но сопротивляется.
Я падаю вперёд, балансируя руками на его гладкой груди, и яростно вжимаюсь в него, извлекая то, что мне нужно, из каждого момента контакта. Каждое отчаянное движение моих бёдер.
— Ах! — я кричу, пока нарастает спираль удовольствия. Я закусываю губу и жестко скачу на нём, и когда на меня обрушивается забвение, Тайсон хватает мои бёдра и выгибается над кроватью, врезаясь в меня, раскачивая меня вперёд и назад с каждым толчком. Он берёт на себя ритм, когда я отказываюсь от него, теряясь в собственном оргазме, и через секунду он стонет, и я чувствую, как он остался во мне.
Я толкаюсь к нему ещё раз, затем ещё раз, наслаждаясь толчками, и когда он наконец расслабляется, опустошенный, я падаю на его влажную грудь. Он был всё ещё внутри меня, дрожал от собственного наслаждения, и я намеренно сжимаюсь вокруг него, пытаясь вытянуть из него звук.
Он слегка шлёпнул меня по заднице.
— Продолжай в том же духе, и поездка превратится в карусель, начинающуюся там же, где и закончилась.
— Я нахожу цикличность очень привлекательной, — призналась я.
Он подталкивает меня вверх за плечи, пока не увидел моё лицо в остатках лунного света.
— Кто ты, Одра? — Он хмурится, всё ещё изучая меня. — Я имею в виду, кем ты была до Родона?
Он очень осторожно не спрашивает меня, что я сделала, за что меня сюда отправили.