Я позволяю ему смотреть из-за того, как он смотрел на меня. Не как будто я кусок мяса, за право которого ему заплатили, а как будто я какой-то драгоценный камень, который он только что вырыл из земли голыми руками. Что-то, ради чего он работал. Что-то, что имело для него ценность.
Взгляд был собственника, защитника и… он был доволен. Доволен собой. И доволен мной.
Я стараюсь не придавать этому слишком большого значения. Он только что кончил. Он был бы доволен, независимо от того, кто смотрел на него, когда это происходило.
— Хорошо, достаточно. — Я сползаю к краю кровати и тянусь к своей рубашке, но он хватает меня и тянет к себе на колени, ставя мои колени по обе стороны от своих бёдер. Я кладу руки ему на грудь, чтобы они не упали на промежность, и вспоминаю, что его туловище представляет собой один большой кусок мышц, а подо мной его бёдра представляют собой ещё несколько гор.
— А что, если я скажу, что мне недостаточно? — голос Тайсона — наполненное похотью рычание, и он уже снова привстал. — А что, если я захочу большего? Прямо сейчас.
Я хмурюсь, пытаясь оценить его настроение. Его значение. Наконец я выдыхаю.
— Ну, я думаю, ты получишь всё, что захочешь. Потому что мне очень нравится, когда меня не избивают и не насилуют двести других психов за этой дверью. — Сказала я это сквозь зубы.
Он берёт мой подбородок, и его хватка была крепка. Его взгляд полностью сосредоточился на мне.
— Одра. Я не захочу ничего, чего ты не захочешь мне дать сама. Ты понимаешь?
Я кивнула. Но я снова солгала. Я не знаю, что происходит. Это какое-то испытание? Он говорит, что мне нужно хотеть того, чего он хочет? Нужно ли ему думать, что он какой-то секс-бог, чтобы кончить?
Если он прав, это что-нибудь меняет?
— Ты не понимаешь. Но поймёшь. — Он хватает меня за талию и ставит на ноги, и его внимание снова бродит по моему телу. Но его взгляд не кажется агрессивным или требовательным. В нём отражалась… благодарность. Затем он протягивает мне мою рубашку. — Одевайся. И возьми ребёнка. Нам пора идти за ужином.
Пошатнувшись от внезапной смены темы и неожиданно короткого и загадочного разговора, я заворачиваюсь в простыню и хватаю одежду.
Открыв дверь ванной, я обнаруживаю, что Мейси сидит в ванне, скрестив ноги, и складывает сумку с абрикосами в форме птицы. Она смотрит на меня с лукавой улыбкой.
— Звучало очень неплохо.
Я покраснела и внезапно вспоминаю, что она взрослая, по крайней мере формально, даже если Тайсон думает о ней как о ребёнке. Даже если я так не думаю.
— Без комментариев, — шепчу я, надеясь, что он не слышит меня из другой комнаты. — Они не все такие, как Тайсон. — На самом деле, я сомневаюсь, что кто-то из остальных таков.
Её улыбка исчезла.
— Я знаю.
— Эй, иди, надень обувь. — Я крепче прижимаю простыню к груди. — Мы собираемся на охоту.
Глаза Мейси загораются, и она вылезает из ванны.
Оставшись одна в ванной, я подтираюсь ещё влажной тряпкой, затем иду в туалет и одеваюсь. К тому времени, как я выхожу, Тайсон и Мейси уже готовы к работе. Они оба с рюкзаками, а верхняя часть комода очищена от наших вещей. Я предполагаю, что наши вещи хранятся в трех модных новых ящиках, пока Тайсон не передал мне мою сумку. Она была полная. И тяжелая.
— Какой смысл в ящиках, если нам приходится брать всё с собой каждый раз, когда выходим из комнаты? — спрашиваю я, вешая рюкзак на спину.
— Я все еще работаю над этим. Но сейчас, если мы оставим свои вещи здесь, кто-нибудь их заберёт. Такова природа этого места.
Он прав. И это объясняет, почему всё, кроме новых простыней и использованных тряпок, было сложено. Тем не менее, я ворчу, идя за ним по коридору вместе с Мейси.
Когда мы приближаемся к лестнице, в дверном проёме в конце коридора появился мужчина, прислонившийся к дверному косяку. Он насмехается надо мной.
— Он неплохо поработал с тобой, а? — Затем, когда моё лицо запылало, он пугающе точно сымитировал мои пронзительные стоны от оргазма.
— Завидуешь? — огрызнулась я, пытаясь скрыть своё унижение от осознания того, что единственный способ услышать меня — это если бы он стоял прямо за нашей дверью. Подслушивая.
— Ага. Давай, дай мне тоже попробовать. — Мужчина хватает меня за руку и тащит в свою комнату. Моя левая рука летит, и треск моей ладони по его лицу эхом разносится по почти пустой комнате.
— Ты маленькая сучка. — Его хватка на моей руке стала крепче, вырвав у меня крик боли, и он потащил меня к своей кровати.