Она кивает.
— Я, Мейси, Лорен, Мишель и Сана. И Венди уже нажала на рычаг. Я могу бежать — потянув рычаг назад, чтобы спасти Мейси и себя, — но я пожертвую остальной частью поселения Б ради шанса на нашу свободу.
— Джейми нас найдёт, — говорит тихий голос, и мне требуется секунда, чтобы понять, что Мейси заговорила. Я жду, ожидая продолжения, но ничего не было. Ребёнок просто повернулся на запад, в сторону от поселения Б, и начинает идти.
— Куда она идёт? — требовательно спрашиваю я, переводя взгляд с удаляющейся спины Мейси на растерянный взгляд Одры в противоположном направлении.
— Откуда мне знать?
— Делай всё, что должна, — говорю я ей. — Я не собираюсь уговаривать тебя.
Потом я бегу за ребёнком.
Одра стонет позади меня. Но через минуту её шаги зазвучали за спиной, хрустят ветки, когда она догоняет нас.
— Куда она идёт? — спрашиваю я, когда Одра приравнялась со мной.
— Серьёзно, я не знаю. Ты хочешь, чтобы я попыталась её остановить?
Я пожимаю плечами.
— Никто не знает, где появляется дроп. Её догадка так же хороша, как и моя.
— Может, и куда лучше, — бормочет Одра.
Мы идём минут двадцать, и обе девушки выглядят утомлённо. Никто из них не просит перерыва, но я вижу, что он им нужен.
— Откуда ты? — я спрашиваю Одру.
Она бросает на меня подозрительный взгляд.
— Светская беседа? Серьёзно?
— Это не светская беседа. Ты выглядишь устало. Я предполагаю, что в твоём родном мире гравитация была меньше, чем на Родоне?
Она кивает.
— Это, и у меня такое чувство, будто я почти не спала.
— Здесь темно только около девяти часов, а прошлой ночью мы не спали как минимум два из них, — говорю я ей. — Может потребоваться некоторое время, чтобы приспособиться к быстрому вращению такой маленькой планеты.
— Я выросла на фермерской Луне, прикованной к необитаемой планете. Дни на моей Луне в сорок шесть раз превышали стандартные двадцать четыре часа земных суток, — говорит она. — Поэтому я привыкла к длительным периодам света, за которыми следуют длительные периоды темноты. Хотя я не знаю, почему мы до сих пор используем земные дни в качестве стандарта. На Земле больше никто даже не живёт.
— Я жил, — говорю я ей, пока мы идём. — Я там родился.
— Родился…? — Она останавливается и поворачивается, нахмурившись, глядя на меня, скептицизм искажает её лицо маской недоверия. — Нет.
— Да. Знаешь, некоторые места там всё ещё пригодны для проживания.
Она качает головой.
— Я не знала. Твоя тюремная транспортировка, должно быть, показалась вечностью.
— Так и было. Итак, короткие дни и ночи здесь, должно быть, кажутся тебе странными.
— Всё на Око дьявола кажется странным, — признаётся Одра. — Хотя деревья красивые. — На мгновение она смотрит на малиновый навес над головой. — Так было на Земле?
— Возможно, несколько сотен лет назад. Хотя наши деревья были зелёными. — Я пожимаю плечами. — По иронии судьбы, это одна из самых красивых планет, которые я когда-либо видел. Жаль, что они используют его как тюрьму, да?