— Бор? — спросил я у помещения. — Если это входит в посвящение домового, то в договоре такого пункта не значилось.
Ответом стал смех. Высокий, заливистый и похожий на детский. Меня пребольно дернули за волосы, и смех поплыл прочь, становясь глуше и глуше, пока не утек куда-то в вентиляционную решетку.
Вспомнился наказ Бора не закрывать вентиляцию. Правда, говорил он про удушение, а не утопление. Опять ошибся?
Домылся я быстрыми скупыми движениями, держа наготове туалетный ершик в качестве оружия самообороны. Вокруг никого не обнаружилось. Но зато весь туалет — пол, стены и зеркало — покрывала вода вперемешку с мыльной пеной. Будто здесь купали собаку. Крупную. И против ее воли.
— Психо. Версии.
[ Наиболее вероятное объяснение: в здании остался один из учеников. Скрытное пребывание, шалость.]
— Ребенок. В школе. Ночью.
[ Остальные гипотезы статистически незначимы.]
— То есть по зданию, где я расхаживаю в неглиже и с мыльной мордой, всю ночь бегает несовершеннолетний?
[ Ты находился в туалете. Голым.]
— Спасибо, я заметил. Знаешь, как это оформляется в протоколе? Даже статью подбирать не надо. Галине Сергеевне на этот раз и подбрасывать ничего не придется.
Психо не ответил, и я счел молчание согласием. А мне пришлось брать тряпку и возвращать туалет в исходное состояние. Так сказать, избавляться от улик.
— А камеры в коридорах? Если по школе кто-то бегает, то на них он точно попал.
[ Можешь запросить запись у директора.]
— То есть подойти к Людмиле Анатольевне и попросить пленку за ночь. Объяснив, зачем. Класс.
[ Формулировку подбери сам. У меня по этой части ограниченная компетенция.]
— У тебя по всем частям ограниченная компетенция.
За работой вспомнилось задание с душевыми. Тридцать ОА. Раньше эта строчка лежала в списке мертвым грузом, но теперь ее приоритет подрос на несколько пунктов. Вот только идей по исполнению не прибавилось.
У каморки меня ждало продолжение ночных приключений. Блюдце стояло на месте, но соль из него оказалась щедро рассыпана по коридору. Хлеб пропал. Оба куска.
Я постоял, разглядывая композицию. Мышей в школе я не встречал ни разу. Но других версий у меня не имелось, а спать хотелось сильнее, чем разбираться. Я подмел соль, отнес совок в туалет и вернулся к себе.
Дверь я запер изнутри. На два оборота.
Спать мне в ту ночь никто не мешал.
Глава 20
Будильник у нокии оказался под стать самому телефону — простой, громкий и без малейшего уважения к спящему владельцу.
Я открыл глаза в шесть сорок. Потолок каморки за ночь не изменился, дверь так и стояла запертой на два оборота, а из вентиляции никто не хихикал. Утро, начавшееся без падений на мокрый кафельный пол, следовало признать удачным.
Умывался я в том самом туалете на первом этаже. Держался настороже. Ноги на ширине плеч, вес на обе ступни, полотенце на плече, как пулеметная лента у киногероя с перекошенным лицом.
Со стороны, наверное, выглядело, будто я собрался не чистить зубы, а принимать парад. Ну и пускай. Свидетелей все равно не нашлось. Если не считать того, кто вчера дергал меня за волосы.
Гигиенические процедуры прошли без происшествий. Из крана текла теплая вода, из зеркала на меня смотрел псих с седой прядью, и оба вели себя вполне прилично.
За завтраком я снова мысленно вернулся к ночному происшествию. Если отбросить версию с решившим заночевать в школе ребенком и предположить, что у моего ДДАКФ не добавлялось симптомов, то вариантов оставалось не так уж и много. Точнее всего один.
Кэра-кэра-онна.