Дальше вечер пошел по накатанной. Мы разложили блокнот и репетировали потенциальные диалоги с Анжелой Владленовной. Елена изображала секретаря, я изображал себя, и большая часть прогонов рассыпалась на второй-третьей репликах, после чего объявлялся перерыв на правку сценария.
Потом залезли в учительские форумы, где люди с двадцатилетним стажем спорили о том, можно ли ставить двойку за забытую форму, и к согласию так и не пришли. Причем ни они, ни мы. Однако Психо все равно фиксировал стабильно растущий уровень эмоционального фона девушки. Причем в положительном ключе. По непонятным мне причинам.
За окном стемнело. Голодным драконом зарычала батарея, но тепла не дала. Елена дважды уходила проверять духовку, а по квартире расползался приятный аромат нагретых специй. Мой желудок отвечал ему звуками одобрения.
Чуть позже девушка ушла на кухню с концами, и я остался наедине с ноутбуком.
С форумов я сполз незаметно. Сначала искал, как школы решают вопрос с потными детьми, потом существуют ли нормативы подключения душевых к старым стоякам, затем вспомнил собственную мысль про водяного с банником.
И следующие полчаса читал уже не о сантехнике.
О водяных писали много и совершенно не по делу. Зато на третьей странице поиска обнаружились шелки.
Оркнейские острова, Фареры, север Шотландии. Ну или, как я теперь знал, весь мир, включая Питер. Существа, живущие в море тюленями, а на берегу снимающие шкуру и становящиеся людьми.
Во всех пересказах повторялся плюс-минус один и тот же сюжет. Рыбак находит на камнях снятую шкуру и прячет. Шелки не может вернуться в море и остается на суше. Выходит за рыбака замуж. Рожает детей. Живет с человеком годами, а то и десятилетиями. Всерьез. А потом однажды находит спрятанное, и уходит в воду, не оглянувшись. На мужа и детей — побоку.
Последний абзац я перечитал дважды.
Информация полезная. Из нее следовало, что у некоторых сущностей есть предмет, без которого они теряют свою силу. И что предмет этот — рычаг такой мощи, что удерживает существо в чужой жизни десятилетиями. Спрятал шкуру — получил жену. Нашлась шкура — жена кончилась.
Любопытно, есть ли такой предмет у Бора. Может, метла? Хотя нет, метлу ему школа выдала.
[ Напоминаю: перечисленные существа — фольклор.]
— Как и лешие.
[ Лешие — тоже фольклор.]
— Я пил чай у фольклора в каптерке.
[ Ты пил чай у дворника Леснова Бориса Мироновича. Наличие каптерки подтверждаю.]
С кухни позвали ужинать.
Ужин Елена накрыла серьезный. Курица с картошкой из духовки, салат, хлеб в корзинке под полотенцем, маслины, корнишоны. Она рассказывала про лабораторию и нового начальника отдела, разводящего кактусы. Я слушал и ел. Курица удалась, о чем я сообщил вслух. За жизнь вне психушки я усвоил, что удавшуюся еду следует как можно более красочно нахваливать. И тогда велика вероятность, что тебя покормят снова.
— Спасибо. — Елена подложила мне добавки. — Ешь давай.
Я дождался, пока она сядет, и перешел к запланированному пункту.
— Лена. Я завтра съезжаю.
Вилка выпала из ее руки и брякнулась об тарелку.
Следом брякнулась челюсть.
— Как?.. Куда?.. — растерянно хлопала глазами девушка.
— В школу. Директор разрешила занять помещение за незаконно снесенной лестницей. Заселение завтра, ключ у завхоза. — завхозом для простоты изложения я назначил Бора. — Хотел уточнить, какие вещи можно забрать. Одежду покупала ты, постельное белье тоже ваше.
— Подожди, подожди… Стоп! — она хлопнула рукой по столу. — В смысле — в школу? Жить? В школе?
— Да. Помещение сухое, отопление есть, до работы двадцать метров. Может, даже чуть меньше. Я не замерял.
— Да какая разница. Там же… Там… — она запнулась, подбирая слова. — Там душа нет! Ты сам говорил.
— В спортзале появится. Я работаю над этим.