— Нигде не пропадала. По местам.
Они сгинули в тумане — вода чмокнула под вёслами, и не стало ни «Нави», ни струга. Остались серая мгла, скрип чужих уключин за поворотом да моё сердце, которое я вдруг услышал очень ясно.
Один корабль. Десять целей.
Работаем, капитан.
— Хвощ, Кутырь! — Рогожи уже ушли, расчёты стояли по местам. — Идём вдоль их строя на обгон. Бьёте в упор по всем подряд. Работайте на пределе скорости. Куда ляжет — туда ляжет, тут не свадьба, чтоб выцеливать. Главное — бей и заряжай, бей и заряжай!
— Понял, Кормчий! — Хвощ уже лежал на колоде и шептал ей: — Слыхала, милая? Погуляем нынче. Всех приласкаем, никого не обидим…
— Бес, Рыжий — горшки к рукам! Клещ! Ход держи ровный, что бы вокруг ни творилось. Мы просто идём мимо, братцы. Идём мимо — и здороваемся!
Палуба отозвалась коротким злым смешком. Страх в нём был перегнан в злость, как брага в хлебное вино.
Туман начал розоветь — за лесом вставало солнце. Я повёл «Разящего». Хвост колонны рос с каждым гребком. Они нас не слышали, потому что плескали вёслами на всю реки, и не видели, потому что я прижимался к берегу где сумрак был еще достаточно густой.
Идите, идите, соколики. Не оглядывайтесь. Вам ещё жить целых сто саженей.
Замыкающий струг вырос из мглы — серая корма, сгорбленные спины гребцов. Кормщик у правила зевал во весь рот, с подвыванием. Он услышал нас за спиной, обернулся, да так и остался с разинутой пастью.
Смотри, смотри дружок. Будет о чем после смерти подумать.
— Носовое! Огонь!
— Есть огонь! — рявкнул Хвощ.
Гром разодрал туман.
Ядро прошло над самой водой, смяло кормовой обвод замыкающего и разорвало корму изнутри. Правило разлетелось в щепу, кормщика подбросило и швырнуло за борт, как куклу. Струг покатился поперёк реки, никем не правленный, и с лавок его заорали от ужаса.
— ЕСТЬ! — грохнула моя палуба. — Приплыл, родимый!
— Клещ, ход держать! Левый — навались! — Я подправил курс. — Кутырь! Стерляй по готовности по второму!
У Хвоща уже пошла перезарядка и он зло и весело лаял команды. А Кутырь на корме вёл своим заряженным стволом в сторону второго с хвоста — там только поворачивали головы и никто ещё не понял, что смерть пришла откуда не ждали.
— Тумак, клин! Полклина, тетеря!.. Стой! Огонь!
Кормовое ахнуло. Ядро упало рядом с бортом, окатив одного из гребцов.
— Вскользь! — Кутырь хватил кулаком по колоде. — Ушёл, гад!
— Не скули — заряжай! — Хвощ уже вёл стволом ту же цель. — Готов первый! Стой, не егози… Выстрел!
Ядро с воем ударило по вёслам правого борта — они брызнули осколками, а следом грохнуло по корпусу, и от удара пошла трещина. Струг закружился на месте, он поплыл, огребаясь одним бортом, как утка с перебитым крылом. Не потонет, но и не вояка больше.
— А-ха-ха! Закружился! — Палуба ликовала в голос. — Что, псы, кисло⁈ Покланяйся теперь, покланяйся нам!
— Серебро готовь, служилый! В тряпочке!
— Хорош глотки драть! — перекрыл я. — Работаем!
— Банник! — лаял Хвощ. — Заряжай!
— Ор-рудие готовьсь! — вторил ему Кутырь.
Стрела ударила в палубу у моей ноги. Вторая чиркнула по настилу, третья впилась в мачту и задрожала.