Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хвощ — большой твой! Кутырь — тот что левее!

— Веду его, вижу!.. БЕЙ!

Ядро ушло к большому, но тот, паскуда, рывком вильнул в последний вздох. Ядро вспороло воду у самой его скулы и окатило нос. Там, на корме, не только орать умели — там и ходить умели.

— Ушёл! Ушёл, гадюка! — Хвощ аж привстал на руках на своей колоде. — Банник! Живо, живо!

— БЕЙ! — рявкнул Кутырь.

Кормовое достало: у струга левее клина лопнул нос, гребцов смело с передних лавок, и он завилял, теряя ход. Клин сжался — остальные шли, не оглядываясь на битого.

Шестьдесят.

Теперь стрелы били в упор, прямой наводкой. Щиты гудели от них, как под градом. Одна прошла над бортом и дёрнула Беса за рукав — Бес поглядел на дыру и цветисто выругался.

— Головы! Головы ниже, псы! — орал Клещ. — Гресть не бросай!

Пятьдесят.

С идущих стругов уже можно было разглядеть лица. Передние гребли, а те, кто не грёб, сбивались к носам — с крючьями, с топорами, с верёвками. Рты у них были разинуты в рёве, и рёв катился перед клином, как вал перед грозой. Они уже не боялись — куница перегнал их страх в ярость, и теперь эта ярость шла на мой борт со скоростью хорошей гребли.

— Кормчий!.. — У Луни тряслись губы. — Кормчий, сомнут!..

— Считай сажени, — сказал я. — Твоё дело — сажени.

А моё дело — вода.

И вода со мной говорила. Ладонь на потеси несла всё: клин идёт по стрежню, стрежень здесь узкий, а по бокам его мели. Слева песчаная коса тянулась от самого берега, справа горбатился подводный вал, намытый за весну. Ворота получились. Враги шли ко мне в эти ворота шириной в три струга, и чем ближе — тем плотнее им приходилось сжиматься.

Куница, куница. Реку надо было спрашивать, прежде чем строй строить.

— Клещ! По моей команде готовься к маневру! Левым табанить, правый рвёт воду! Уйдём влево, вдоль косы!

— Понял!

Сорок.

— Хвощ, Кутырь — заряжай картечь!

На один вздох палуба замерла. Картечь мы в бой ещё не пускали ни разу — только по плетням на берегу, и все, кто видел те плетни, помнили, что от них осталось.

— Есть картечь… — выдохнул Хвощ. И расчётам рявкнул: — Стакан давай. Стакан, говорю!

Тридцать пять.

Клин сжался в воротах — теперь они шли тесно, борт к борту, весло к веслу, три струга в ряд, а остальные дышали им в затылок. Носы их целились в нас, крючья уже раскручивались над головами, и отдельные, самые ретивые, орали нам оскорбления.

Давай, родные. Ещё чуть-чуть.

— Кормчий!.. — Луня уже не считал, Луня молился.

Тридцать.

— Клещ — ДАВАЙ!

«Разящий» рванул влево, вдоль самой косы, — я вёл его по кромке, где весла чуть не черпали дно. Вражеский навал промахнулся мимо нашего борта. Они целили в то место, где мы стояли, а нас там не стало, и теперь их несло мимо — правым бортом к нам.

Только у них борт — с гребцами и крючьями. А у нас — с жерлами.