— Головы ниже! Клещ, гребь не сбивать!
— Есть не сбивать!
Третим шёл здоровый струг. Кормчий там сидел не дурак. Он тутже пошёл к нам, разворачиваясь через течение, и с палубы его зло ревели, предвкушая абордаж
На сцепку пошёл, да только хрен тебе в дышло.
— Право на борт! — Я навалился на потесь, и «Разящий» покатился прочь, держа дистанцию. — Кутырь, здоровый твой! Готов?
— Готов! Веду!.. Тумак, клин!.. Стой… Выстрел!
Ядро ударило здоровому в скулу наискось. Доски вспороло вдоль борта, как ножом рыбье брюхо, — передняя лавка вместе с гребцами пропала в фонтане щепы. Нос просел, рёв сменился воплями. Повредили, но не утопили и то хлеб.
— Получи-и! — выл Бес, приплясывая у ларя. — Что, сцепился⁈ Сцепился, да⁈
— Куда ж ты, милок, тебе ж грести ещё! — ржали с вёсел. — Топор выкинь, плыть легче!
— Хвощ! Четвёртый заходит слева, семьдесят!
— Вижу! Прон, клин!.. Стой… Выстрел!
Столб встал перед самым носом четвёртого. Струг присел, черпнул бортом и шарахнулся прочь.
— Банник! — лаял Хвощ. — Заряжай!
— Ор-рудие готовьсь! — вторил Кутырь.
— Пятый на мели! — Луня тыкал рукой. — Сам сел, гляди!
— Вижу. Не трогать его — пусть сидит. Кутырь! Шестой уходит вглубь — достанешь?
— Далече!.. Не достану, Кормчий, уйдёт!
— Пёс с ним. К большому жмись не жмись — всех примем.
Стрелы шли уже гуще. Летели навесом и по щитам стучало не переставая. Гребца во втором ряду чиркнуло по плечу. Он выругался сквозь зубы, но грести не перестал.
— Перевяжись! — рявкнул Клещ. — После геройствовать будешь!
А в голове колонны большой струг с прапором разворачивался поперёк реки — медленно зато с умом. Он вставал между нами и своими. С его палубы раздавался злой командный рёв, и картина менялась на глазах. Четвёртый выровнялся и пошёл к нему, шестой пошёл тоже, как и остальные. Даже подранок догребал одним бортом туда же. Куча росла.
Вот и хозяин. Куница на тряпке — стало быть, ты. Собирай их, собирай всех в одно место.
Мне так удобнее.
Куница собирал воинство недолго.
Большой струг развернулся носом на нас, и за ним, растягиваясь неровным клином, пошли остальные: четвёртый, шестой, ещё два целых из головы колонны да подранок следом. Тот из упрямства. Пять бортов и один хромой. Вёсла ударили в лад — теперь ими правил тот самый рёв с кормы большого, и рёв этот гнал их прямо на нас.
Правильно решил, куница. Единственно правильно. Разойдись вы — я бы вас по одному перещёлкал. А так у тебя даже надежда есть.
Маленькая только.
— Идут! — Луня тыкал в них пальцем. — Кормчий, идут все разом!
— Вижу. Семьдесят пять саженей. — Я повёл потесью, и «Разящий» покатился в сторону, поперёк их клина. — Клещ! Правый табань, левый навались! Держим борт на них!
— Есть держать борт!