Он утёр лицо ладонью.
— Ну, — сказал Хвощ. — Стало быть, буду учить.
— Будешь. И вот тебе первая наука: учить будешь вхолостую, на этой самой пушке. Все три расчёта, по очереди. Зелья на всех не напасёшься, да и незачем. Руки ставятся всухую, а огонь — дело последнее.
— А третий-то расчёт откуда?
— А за третьим мы с тобой сейчас и пойдём, — сказал я. — К Волку.
Волк учил своих за перешейком, на вытоптанной поляне.
Мы услышали их раньше, чем увидели. Над лесом стоял стук — деревом о дерево, — и поверх него голос, который перекрывал всё.
— Щит к щиту! К щиту, я сказал! Ты чего его на пузе держишь, ты им от солнца закрываешься⁈
Мы вышли из-за деревьев, и я остановился поглядеть.
На поляне стояли полсотни мужиков. Волк их отбирал сам, и отбирал долго. Кого-то забраковал в первый же день, кого-то держал неделю, а потом всё равно отправил на работы.
Щиты у них были не щиты, а плахи с ручкой — Дубина настрогал на скорую руку, чтоб не портить трофейные. Роль копий выполняли жерди с обожжёнными концами.
Волк ходил перед строем.
— Ещё раз. Стеной!
Полсотни сдвинулись и подняли щиты. Плахи стукнули друг о друга, легли внахлёст — где ровно, где криво.
— Криво! — Волк пошёл вдоль линии, тыча черенком. — Тут дыра. Тут дыра. Ты, длинный, отчего щит выше держишь? Ты выше соседа, стало быть, тебе его край опустить надо, чтоб внахлёст легло, а не лесенкой!
— Так мне ж тогда самому…
— Тебе тогда самому неудобно. Верно. — Волк остановился перед ним. — А теперь слушай, чем это кончится. Ты держишь высоко, у соседа под щитом дыра. В эту дыру ему бьют копьём в бедро. Он валится. Ты стоишь один, и тебя достают сбоку. Валишься ты. И через две ваши дырки в стену входят трое и режут вам всю линию с боку.
Строй молчал.
— В стене нет тебя, — сказал Волк. — В стене есть мы. Тебе удобно — а нам всем помирать. Ещё раз. Стеной!
Стукнули щиты.
— Копьё вверх! Коли!
Жерди вразнобой пошли поверх щитов, кто выше, кто ниже.
— Стой! — Волк выругался. — Вы чего машете? Вы не машете, вы колете. Копьё идёт прямо, поверх щита, и назад. Прямо и назад. Кто размахнулся — тот открылся. Ещё!
Кололи. Раз, другой, десятый.
Мы с Хвощом стояли в тени и глядели. Кувалда, которого мы прихватили с собой нести Хвоща, поставил его на пенёк и сам смотрел с интересом.
— Ровно идут, — сказал Хвощ.
— Ровно?
— Ровно, Кормчий. Ты не гляди, что криво стоят. Ты гляди, что они щиты сводят и не бегут врозь. Такое поставить быстро не выйдет. — Он прищурился. — Волк своё дело знает.
— Знает.
— Только вот… — Хвощ помолчал. — Их бы к воде вывести. На палубе-то оно всё иначе. Там качает, места нет ничерта и позади борт.