Айзек даже не взглянул на пистолет. Одним движением открыл барабан, пули со звоном посыпались на бетон, покатились в разные стороны. Пустой пистолет он отбросил в темноту, даже не глядя, куда тот упал.
Шейн смотрел на него снизу вверх. Впервые в его глазах появилось что-то, кроме злобы и ненависти. Страх. Настоящий, холодный, липкий страх.
Айзек наклонился чуть ниже. Голос его был абсолютно пустым — ни злости, ни торжества, ни даже усталости.
— Если ещё раз наведёшь ствол на меня или на кого-то из моих, — сказал он тихо, но каждое слово врезалось в тишину ангара. — Я сломаю тебе позвоночник, и выкину к ходячим. Живым.
Шейн сглотнул. Он хотел что-то сказать — наверное, снова бросить вызов, снова оскалиться, — но язык не слушался.
Потому что сейчас, глядя в эти пустые, холодные глаза, он понял окончательно и бесповоротно: перед ним не Рик.
Тот Рик, которого он знал, который остался в больнице — тот Рик был человеком. Со своими слабостями, сомнениями, с этой дурацкой верой в справедливость. С ним можно было спорить, им можно было манипулировать, его можно было переиграть.
Этот... этот был другим.
Этот смотрел на Шейна так, будто тот был просто куском мяса, который мешает пройти. Без ненависти, без злости. С полным, абсолютным равнодушием.
И это было страшнее любых угроз.
Айзек выпрямился, бросил последний взгляд на лежащего Шейна и развернулся.
— Марк, Лили, — бросил он через плечо. — Отбой. Он всё понял... Надеюсь.
Точки погасли. Тишина в ангаре стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом.
Шейн остался лежать на холодном бетоне, глядя в потолок невидящими глазами. Рядом валялись разбросанные пули, пустой пистолет где-то в темноте, и только сейчас до него начало доходить, что он только что был в миллиметре от смерти. И что спасло его только то, что этому человеку было просто лень его убивать.
Лори смотрела на место, где только что стоял Айзек, потом на Шейна, который так и остался лежать на бетоне, потом снова в темноту, куда ушёл этот человек. Её губы шевелились, но звук не выходил.
Наконец она выдавила:
— Как... как пистолет оказался у него в руке? Он же стоял в трёх метрах! Это... это невозможно...
Теодор, который всё это время стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, вдруг оживился. Видимо, почувствовал, что может хоть чем-то помочь в этой странной ситуации.
— А я тоже так умею, — сказал он с лёгкой гордостью в голосе. — Ну, почти. Тренируюсь ещё.
Он поднял руку, нацелившись на банку с огурцами, стоявшую на ящике метрах в пяти. Сосредоточился. Лицо стало каменным.
Банка дрогнула. Приподнялась на пару сантиметров. Теодор напрягся сильнее. Банка качнулась, поплыла в воздухе...
И на полпути к Теодору вдруг резко рванула вниз и с оглушительным звоном разбилась о бетон. Огурцы раскатились в разные стороны, рассол растёкся по полу.
— ТВОЮ Ж МАТЬ, ТЕОДОР! — заорала Карли, выскакивая из-за плитки. — У нас огурцов и так ХРЕН да ни хрена, а ты последнюю банку разбил! Я тебе сейчас эти огурцы...
— Да я случайно! — Теодор отшатнулся, выставив руки в защитном жесте. — Я ж тренируюсь ещё! Не донёс чуть-чуть!
— Чуть-чуть?! — Карли уже подбирала что-то тяжёлое с виду. — Я тебе сейчас так "чуть-чуть" объясню!
Эми хохотнула, но тут же взяла себя в руки и подошла к Лори, которая смотрела на всё это с абсолютно отсутствующим выражением лица. Рот её был открыт, глаза не мигали.
— Лори, — мягко сказала Эми, беря её за руку. — Лори, послушай меня.
Лори медленно перевела взгляд на неё.
— Это... это что было? — прошептала она. — Он... поднял банку в воздух? Просто силой мысли? И тот парень, Марк, и эта девушка... у них на спинах какие-то штуки... и пистолет...
— Это называется модули, — сказала Эми. — Их сделал Айзек. Ну, тот, кого ты называешь Риком.