Я кивнул и поднялся, пожелал ей спокойной ночи и пошёл в трейлер, ведь в последние дни я действительно как выжатый лимон...
Я шёл к трейлеру и думал о своём. О том, что иногда сплю с Лили... Но переехал, а все потому что иногда по ночам вскакиваю и кричу. Хоть она и ничего не говорит, и даже наоборот, старается успокоить, шепчет «всё хорошо». Но только я понимаю: это далеко не отдых, особенно для неё. После недели, проведённой вместе, я видел что девушка не высыпается, под глазами у её снова появились чёрные круги. Она заботится обо мне как может и спрашивает, что мне снится... Только пока я не могу рассказать и дело даже не в том, что не могу, а просто не хочу. Слишком много дерьма было и хотелось бы всё забыть и не вспоминать. Но кошмары приходят почти каждую ночь.
Я думал, что буду спать один... В трейлере, что так будет лучше для всех. Да только вот... Рядом, на соседней лежанке, спит Клементина и что удивительно, когда она рядом, по ночам я не вскакиваю. А если просыпаюсь в холодном поту, то не ору как будто меня рвут некроморфы...
Я почти дошёл до трейлера, когда услышал крик. Женский, пронзительный, полный такого ужаса, от которого кровь стынет в жилах. Он разорвал тишину ночи, ударил по ушам и заставил сердце пропустить удар. А через пять секунд грохнул выстрел из офиса, где мы устроили санчасть.
Я бросился туда, не разбирая дороги, перепрыгивая через ящики, расталкивая людей, которые уже бежали на звук. Рядом кто-то кричал, кто-то спрашивал, что случилось, но я не отвечал. Я просто бежал, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.
Когда я ворвался в санчасть, первое, что бросилось в глаза, это Эд. Он лежал на полу, раскинув руки, с простреленной головой. Кровь медленно растекалась по серому бетону, собираясь в тёмную, лужу. Глаза его были открыты, но они уже не принадлежали живому человеку — в них застыла та пустота, которую я видел сотни раз. Ходячий. Он обратился.
Рядом, на стуле, сидела Лиза. Её лицо было белым как мел, а правую руку судорожно прижимала к плечу возле шеи, а кровь сочилась между пальцев, капала на пол, смешиваясь с лужей у ног мёртвого Эда. Лиза шаталась, её взгляд блуждал по комнате, не фокусируясь ни на чём. Она шептала, повторяла одни и те же слова, как заведённая:
— Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Пожалуйста, я не хочу...
Рядом с ней стоял Эдвин. Бледный, с трясущимися руками, он всё ещё сжимал пистолет из которого только что выстрелил.
Катя, прижавшаяся к стене в дальнем углу, первой увидела меня. Голос её дрожал, но она заставила себя говорить.
— Эд укусил Лизу, — сказала она. — за плечо.
— Что вообще произошло? — спросил я, подходя ближе, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё клокотало от злости.
Катя выдохнула, прикрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями.
— Вчера вечером ему стало плохо. Мы думали отравление, может, простуда. Царапин и укусов на нем мы не заметили и потому оставили его здесь, под наблюдением. Утром и днем он всё ещё был плох, но не настолько, чтобы... — она запнулась, сглотнула. — Лиза пошла проверить его, просто посмотреть, как он. А он... накинулся. Как ходячий.
— Блять.
Катя кивнула, не отрывая взгляда от трупа.
— Мы не знали... Никто не знал... Он не кусался, не рычал. Просто лежал с закрытыми глазами и стонал, а когда Лиза подошла...
Я подошёл к Лизе, опустился перед ней на корточки. Её глаза на секунду сфокусировались на мне, и она прошептала:
— Айзек... я не хочу умирать. Я только начала жить. Пожалуйста...
— Не умрёшь, — сказал я, глядя ей в глаза. — Слышишь? Не умрёшь.
Повернулся к Эдвину:
— Что нужно делать?
Вирусолог вздрогнул, будто очнулся от сна. Посмотрел на пистолет в своей руке, будто не понимал, как он там оказался, и быстро сунул его за пояс.
— Промыть рану. Обработать... И молиться, чтобы вирус не пошёл дальше.
— Делай, — сказал я. — Катя, помоги ему.
Катя кивнула, подошла к Лизе, начала аккуратно снимать импровизированную ветошь, которую та прижимала к плечу. Эдвин уже доставал из аптечки спирт, бинты...
В помещение зашёл Вернон, отойдя в сторону я жестом пригласил его за собой. Старик выглядел уставшим, под глазами залегли тени, руки слегка дрожали, но он держался. Всё-таки врач, привык к стрессу.
— Что с ним было? — спросил я, кивнув в сторону тела Эда.
Вернон почесал переносицу, собираясь с мыслями.
— Похоже, отравление тяжёлыми металлами. Такое бывает из-за просроченных консервов, когда банка долго стояла и металл переходит в мясо. Ещё до апокалипсиса такие случаи фиксировали.