Я поднял резак, Марк стоял молча, Винс отвернулся, Харрис смотрел в пол.
Из темноты вышли ещё. Трое... Потом пятеро. Они выползали отовсюду — из-под витрин, из-за касс, из примерочных. Все маленькие... Все с пустыми глазами...
— Черт, — выдохнул кто-то.
Гильермо что-то крикнул по-испански, но я не разобрал.
Я поднял резак, прицелился. Первый выстрел. Маленькое тело рухнуло на пол, голова покатилась в сторону. Второй... Третий... Лили включилась следом, с её глаз текли слезы, Марк следом за ней. Винс подхватил модулем детскую коляску, отбросил в ходячего сторону.
Ходячие падали, но их было много. Слишком много для этого павильона.
Я стрелял, пока не кончился заряд. Перезарядил... Снова стрелял.
Когда всё стихло, мы стояли посреди павильона, глядя на маленькие тела, разбросанные по полу.
— Это неправильно, — сказала Лили.
— Всё неправильно, — ответил я. — Пошли.
Мы вышли на крышу. Я снял шлем, вытер лицо. Руки не дрожали... Ведь мне уже приходилось с таким встречаться и не раз... Лили стояла рядом, молчала. Марк отошёл в сторону, оперся на перила, а Харрис просто закурил.
Сам Гильермо смотрел на нас, а его люди молчали.
— Супермаркет ваш, — сказал я. — Завтра начнёте обустраиваться.
Они кивнули, не сказав ни слова, да и говорить особо никому ничего не хотелось. Мы спустились вниз и пошли к выходу. И опять же никто не говорил ни слова. Только шаги гулко отдавались в пустоте.
***
Бен провёл в доме почти четыре дня. Болел, отлёживался и приходил в себя. Температура спала, ломота в теле ушла, но лёгкая слабость ещё оставалась, напоминала о себе, когда он поднимался по лестнице или долго стоял на ногах.
Он обшарил дом полностью. Каждую комнату, каждый шкаф, каждую тумбочку. Всё, что могло пригодиться, складывал в старый рюкзак, который нашёл в спальне. Спички, свечи, моток верёвки, несколько гвоздей, плоскогубцы. В ванной — бинты, пузырёк с йодом, почти полный флакон перекиси водорода. Всё это аккуратно упаковал, уложил.
Так же он нашёл старый диван, кожа была старой, но прочной. Бен резал её полосами, обматывал вокруг голеней и рук поверх одежды, закреплял скотчем который тоже нашёл в кладовке, целый рулон... Эта была защита от укусов, самодельная, нелепая, но лучше, чем ничего.
Из швабры и кухонного ножа сделал копьё. Примотал нож скотчем, проверил что бы держалось крепко. Древко было лёгким, нож острым... Конечно не резак, но для тихой охоты самое то.
Он собрался выходить и уже взялся за дверную ручку, но остановился. Посмотрел на лестницу, на второй этаж, где в комнате всё ещё висел ходячий, он так и замер возле входа что то обдумывая, а после сам себе кивнув поднялся наверх.
Он отодвинул комод и открыл дверь. Ходячий висел на том же месте, руки тянулись вперёд, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Бен подошёл близко, почти вплотную.
— Спасибо тебе, — сказал он. — За всё. За крышу, за то, что не тронул... Покойся с миром.
Он замахнулся копьём и с силой вонзил его в глазницу ходячего. Тело дёрнулось и замерло, повиснув неподвижно.
Бен вытащил копьё, вытер куском тряпки, а после закрыл дверь, навсегда покидая этот дом.
Солнце светило ярко, ни облачка. Небо было чистым, голубым, как в старые времена, когда мир ещё не рухнул. Бен посмотрел на него, прищурился, вдохнул полной грудью.
Потом он поправил рюкзак, перехватил копьё и пошёл по дороге. Туда, где, может быть, его ждал новый день. Или не ждал. Он всё равно шёл, ведь Айзек научил его тому, что сдаваться не стоит даже когда ты один, ведь Айзек очнулся абсолютно одиноким в мире который успел рухнуть.
Бен шёл по дороге уже несколько дней. Город остался далеко позади, и теперь вокруг были только поля, редкие дома и бесконечное небо. Он старался держаться подальше от людей — любой шум, любой дым, любой силуэт заставлял его сворачивать в лес или прятаться в кювете. Люди были опасны, он знал это. Слишком хорошо знал.
Он не доверял никому, даже себе.
На третий день он наткнулся на ходячего. Тот стоял у обочины рядом с небольшим домом. Тогда Бен решил действовать тихо, и попробовать убить его копьём, он подошёл к нему сзади и без шума насколько умел, замахнулся, вонзив нож в глазницу, когда ходячий повернулся к нему. Нож вошёл легко, но застрял... А ходячий не упал, нож не повредил мозг. Бен пытался вытащить нож, ну ничего не получалось, а ходячий зарычал и потянулся к Бену гнилыми руками.
Он снова дёрнул копьё на себя, но импровизированное копье сломалось, оставляя нож в голове ходячего. Ходячий шёл на него, размахивая руками, царапая воздух. Бен отступил, споткнулся о камень, упал на спину. Ходячий навалился сверху, клацая зубами, пытаясь добраться до лица. Бен выставил руки, оттолкнул, но тварь лезла... Его зубы скрежетали в сантиметре от его щеки.