— Главнокомандующий. С сегодняшнего дня.
Кабанский молчит секунду, а потом заходится в смешках:
— Ты серьёзно? Я?
— Абсолютно. Ты отлично показал себя со вторым отрядом. Не вижу препятствий, чтобы ты стал моей правой рукой.
— А сам то что делать будешь? — он смотрит на меня с прищуром. — Или ты в губернаторы метишь и охотничий отряд тебя уже не так интересует?
Я приподнимаю бровь. Думаю секунду — без спешки, потому что мысль эта сидит у меня в голове уже несколько дней, просто я её ещё не формулировал вслух.
— Ну а что, — говорю. — Кресло пустует. Почему бы и нет?
А действительно…
Почему бы и да?
Вокзал, г. Ялта
Дирижабль садится точно по расписанию — в половину третьего, к северной стоянке. Анатолий Гаврилович стоит у парапета уже двадцать минут. Он приехал заранее, слишком многое зависит от гостя, нельзя опаздывать.
Пассажиры выходят по одному, и Пересмешников смотрит на каждого, пока не находит того, кого ждёт.
Московский куратор — высокий, в тёмном пальто, со спокойным лицом. По нему сразу видно, что он тут хозяин положения.
Пересмешников идёт навстречу.
— Приветствую, — говорит он, слегка склоняя голову. — Рад видеть. Дорога прошла хорошо?
— Нормально, — отвечает куратор. — Машина здесь?
— Конечно-конечно, вот сюда, прошу.
Пересмешников идёт чуть сбоку и сзади, рассказывает — про дело Щеглова, объединение отрядов, банкет у молодого графа. Затем про то, что слив Щеглова идёт по плану, и не забывает упомянуть про каменоломню. Он готовился к этому разговору, даже репетировал.
У машины куратор останавливается и поворачивается к нему.
— Анатолий Гаврилович, — говорит он и смотрит прямо. — Я приехал лично. Это само по себе уже говорит о многом.
— Понимаю… — начинает Пересмешников.
— Здесь ничего не движется с той скоростью, которая нужна Москве, — куратор произносит это с лёгким раздражением. — Каменоломня не оформлена, Скорпионов укрепляется. Отряды идут к нему. Щеглов может наговорить лишнего в любой момент.
— Мы работаем над этим, — оправдывается Пересмешников.
— Этого недостаточно, поэтому я здесь. Теперь всё будет под моим личным контролем.
Это не входило в планы Пересмешникова, но выбора у него, похоже, нет…
Глава 10
Итак, пришла пора закрыть один из вопросов. Ну или открыть и копнуть поглубже, как посмотреть.
Спускаюсь в подвал. Борис сидит в углу на матрасе, прислонившись спиной к стене, и смотрит в одну точку. Похудел за это время — скулы торчат, руки тонкие. Но глаза те же. Фанатичные. Такие люди не меняются, вообще сомневаюсь, что он в своём уме, думаю, его уже не излечить.
При моём появлении он даже головы не поворачивает.
— Собирайся, — говорю. — Тебе пора.