Что-то подсказывает мне — будет не так весело, как казалось с первого взгляда. Ожидаемо, что через час ей становится плохо.
Мы уходим раньше всех. Я везу её домой — вернее, в комнату, которую нам выделил Котов. Оленька ложится, не снимая пальто, и закрывает глаза.
— Третье пирожное было лишнем? — спрашивает она в потолок.
— Пятое, — поправляю её, ведь она потом умяла ещё два, а я не уверен, можно ли забирать у беременной то, что ей очень хочется.
— Пятое было лишнем, — соглашается она. — Три было нормально.
Сижу рядом, пока она не засыпает. Котов заглядывает к нам после открытия, я качаю головой — всё в порядке, пусть спит. Он уходит.
Домой возвращаемся на следующий день. Оля держится лучше, хотя по утрам всё равно чувствует себя неважно. Алиса берёт на себя завтраки — сама предлагает, без просьб, и готовит что-то лёгкое, без сильного запаха.
И это только начало. Что нас ждёт, одному Скорпиону известно. И то не факт.
Надо бы, кстати, спросить, с какого перепуга Оля чихает искрами. Она тоже будет магом? Или это временно?
Пора бы на аудиенцию к Чудищу сгонять…
Только вот отвечать он пока не намерен — игнорирует мои запросы. Полагаю, сам в шоке от того, что натворил. Но пока Оля чувствует себя хорошо — токсикоз всё же бывает у всех.
Ещё понаблюдаем, а дальше будем думать.
— У тебя дел много, — бурчит Оля, уткнувшись в подушку, через пару дней таких мотаний к тазику, — а я спать хочу.
— Ладно, не трогаю, — целую её в лоб и иду по делам, она права, у меня их много.
Мне приносят список. Сорок семь человек — желающие продолжить работу под моим началом в объединённом отряде охотников.
Командиры, часть из них с целыми отрядами, часть — одиночки, которые работали в распавшихся командах. Ливнёв пришёл со всем своим составом. Кеклик — тоже. Каракуртов прислал письмо, что ещё думает, но большинство его бойцов уже в списке.
Достаточно, чтобы начать работу по-настоящему.
Собираю совет из своих: Алексей, Даниил, Давид, Мастифин, Пелагея, Иришка. Все рассаживаются в кабинете — ждут, что скажу. А мне есть чем поделиться, но эта информация только для своих.
— Список видели, — говорю. — Теперь слушайте. Вы — главные. Никаких прав я никому со стороны не передаю — всё будет подконтрольно только нашему отряду. Управление, решения, контроль. Ни один чужак не влезет в структуру через мою голову.
— Думаешь, они стерпят? — интересуется Кабанский.
— У них не будет выбора, я уже сказал о кураторстве, пропишем всё в уставе. Не нравится — где выход они знают. Я планирую делиться с ними важными разработками и ресурсами, в моих интересах, чтобы это всё окупалось.
— Так-то да, — кивает Ужин, — но вдруг командиры взбрыкнут?
— Если позволите, — подаёт голос Пелагея, — я бы предложила командиров оставить, дать им власть, но каждый район пусть подчиняется куратору, а куратор уже вам.
— Отличная идея, — киваю ей, — что-то подобное я и планировал. Кстати, многие хотят провести с вами учения.
— Без проблем, — кивает она, а Мастифин поддакивает.
— А что будете делать вы? — спрашивает Цыпа.
— У меня дел по горло, поэтому мне нужны верные люди, которые сами могут принимать важные решения и работать на общее благо.
— Ты же знаешь, мы за тебя, — усмехается Давид.
— Знаю, — киваю. — Поэтому ты, Давид…
— Да? — он настораживается.