Заголовки сменились. Ещё вчера меня поливали грязью, а сегодня — извольте: «Влиятельный меценат из Москвы встал на защиту графа Скорпионова». Ниже — колонка с цитатами.
Рыков — московский благодетель, вдруг заявляет прессе, что не верит в причастность молодого графа к убийству. «Помилуйте, — говорит он в интервью, — этот мальчик и мухи не обидит. Да и зачем ему? Для него всё это ещё игра, забава молодости. Я не вижу ни малейшего смысла устраивать травлю достойного человека на пустом месте».
Читаю — и начинаю смеяться. Негромко, но от души.
— Что? — Ольга подходит, заглядывает через плечо. — Это же хорошо, разве нет? Он тебя защищает.
— Защищает, — киваю, всё ещё усмехаясь. — Тот самый человек, который метит в губернаторы и хочет видеть меня за решёткой. А тут глядите-ка — заступник и благодетель. «Мальчик и мухи не обидит».
— Думаешь это он давит на следствие?
— А ты сомневаешься? — убираю мобилет. — Он показывает своё превосходство. Ставит себя надо мной. Эдакий хозяин положения.
Чувствую, как внутри поднимается злость. Хорошая, рабочая злость.
— А знаешь, — говорю тихо, — пожалуй, пора уже указать этому зарвавшемуся москвичу его место. А то он что-то возомнил о себе лишнего. Пусть усвоит, что юг — это не его песочница, и «мальчик» здесь — хозяин, а не он.
— Сева, — Ольга кладёт ладонь мне на грудь, — ты сейчас опять весь в этих играх. А мы так и не поговорили о самом главном.
Я выдыхаю. Она права. Всегда права.
— Евграфыч! — говорю громче. — Спасибо, я всё увидел. Больше меня сегодня не тревожить. Что бы ни случилось — я занят с супругой. Понятно?
— Как прикажете, ваше сиятельство, — доносится из-за двери, и шаги удаляются.
Беру Ольгу за руки, усаживаю в кресло, а сам присаживаюсь перед ней на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— Ну вот, — говорю. — Теперь нас никто не потревожит. Слушай.
Глава 22
Она замирает, сложив руки на животе.
— Я пробыл в храме почти неделю по времени обычного мира, — начинаю. — И вытряс из этого членистоногого всё, что смог.
— Я впервые слышу, чтобы так бога называли, — усмехается Оля. — Он разве не обижается?
— Мы нашли общий язык, — пожимаю плечами. — Так вот, проблема не в факте беременности. А в самом малыше. В его душе, как мы и думали. Она торопится, солнышко. Сева узнал мать, понял, что его ждут, — и рвётся в мир раньше срока. Оттого и растёт скачками.
Пальцы Оленьки чуть сжимаются на животе.
— И что теперь?
— Первый путь, — говорю. — Ускорить беременность божественными силами. Помочь малышу прийти в этот мир быстрее. Он родится раньше срока, но живым и здоровым. А потом поможет снять заклятие с Алисы, а…
Лицо Ольги вспыхивает.
— Так это же прекрасно! — выдыхает она. — И малыш родится, и маму твою спасём! Сева, да это же отличный выход, чего же ты…
— Нет, — качаю головой. — За такое ускорение бог берёт своё. Есть большой шанс, что после этих родов ты больше не сможешь иметь детей. Никогда.
Она осекается. Радость сползает с лица мгновенно.
— Совсем? — тихо спрашивает.
— Совсем, — киваю. — Чтобы спасти твою жизнь, придётся пожертвовать здоровьем. И эту цену мы с тобой платить не будем. Если у нас будет один-единственный сын — это только наше решение и никак иначе. А не потому, что бог что-то у тебя забрал. Твоим телом никто распоряжаться не будет.
Ольга опускает взгляд на свои руки. Молчит долго.