Агент Их Величеств, часть четвёртая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока Артур раздумывал над ответом, Фигаро докурил трубку, аккуратно положил её на блюдечко и незаметно улизнул из комнаты. Он уже составлял в уме список того, что ему придётся прикупить в «Вобле и леске»: пару новых катушек, блесну с алхимической подсветкой и маленькую удочку – для Мерлина. Поездка на Хлюпь уже мыслилась следователю исключительно в ракурсе рыбалки и никак иначе.

Культы, в конце концов, были и будут всегда, а чёрный болотный карп клюёт исключительно в сезон.

Глава 2

– Стоп.– Артур-Зигфрид нахмурился и что-то бормоча себе под нос, принялся водить пальцем по новенькому паспорту в скрипучей кожаной обложке. – Это ещё что за ерунда? Ноктус что, издевается?

– Что случилось? – Фигаро, промокнул рот салфеткой, оторвался от «Парового Вестника» который он читал, попутно хрупая крекеры. Крекеры следователь запивал жидким железнодорожным чаем – пятак за стакан. – Что-то не так с документами? Вас зовут не Артур?

– Артур. Но почему это я – Шниперсон?!

– Пф-ф-ф-ф! Тоже мне! Я удивляюсь, как это я не Цукерберг. Но, с другой стороны, а какие ещё фамилии могут быть у торговых агентов «Фавна и Фанси»? Иванов и Сидоров?

– Это, конечно, аргумент, – нехотя согласился Мерлин, – но когда, наконец, торговому агенту принесут заказанные им бутерброды? Я не ел с самого утра. А уже пять пополудни.

– Ха! Бутерброды! Это вам не литерный «А», уважаемый, а скорый пассажирский восемь-восемь, Зелёная северная линия. Хотите есть – идите прямо в вагон-ресторан. И не забудьте сунуть проводнику серебряк на водку, а то будете ждать свой заказ до новых веников.

– Ну,– Артур встал, поправляя белоснежный воротник каменно-крахмальной рубашки торчащий из-под безупречного пиджака в клеточку, – я им сейчас покажу ярость Артура Шниперсона, торгового агента «Фавн и Фанси»! Ух, кто не спрятался – я не виноват... Фигаро, вам что-нибудь взять?

– Хм-м-м...– следователь немного подумал, – по уму уже пора ужинать, так что да, пожалуйста. Предпочтений у меня нет; берите то же, что и себе. Посмотрим, что у них тут вообще есть в этом, с позволения сказать, поезде.

Мерлин вышел, злобно хлопнув дверью, а Фигаро, отложив в газету сторону, едва заметно усмехнулся, распечатывая пачку сигарет– дорогой и редкой «Чёрной марки», которую Артур раскопал невесть где. Душу следователя согревало предвкушение скандала, который Мерлин Первый обязательно закатит в вагоне-ресторане. Жалость Фигаро на этот раз просто пожала плечами и решила не вмешиваться: о мерзейшем обслуживании на Зелёной северной линии ходили легенды, в правдивости которых спутники уже успели убедиться.

Поезд заложил широкую дугу, объезжая небольшое озеро, и следователь невольно залюбовался заоконным пейзажем. Солнце садилось, заливая холмистую местность золотисто-алым светом, и узкая речушка прыгавшая по камням под насыпью неожиданно стала странно-мистической на фоне огромных, похожих на небесные замки облаков.

Сутки назад поезд «восемь-восемь» вывез своих пассажиров из дремучих лесов, что прикрывали с севера Нижний Тудым и его окрестности, и теперь за окнами вагонов тянулись бесконечные холмы: приземистые, круглые, похожие на заросшие зелёной травой и луговыми цветами курганы. Словоохотливый Артур рассказал, что когда-то невероятно давно, ещё до эпохи гигантских ящеров, эти холмы были вулканами, что стали впоследствии горами, но те времена давно прошли и могучие горы сточились об ветер и воду, превратившись в приземистые холмики.

Эти места помнили Войны Реформации, Квадриптих, кочевые племена, чьи бесконечные табуны наводили ужас на земли вокруг, но даже кочевники с узкими глазницами и лицами посечёнными ветром были здесь лишь гостями. В этих холмах всё ещё находили золотые бляшки, остатки круглых насыпных жилищ, странные каменные могилы, а иногда и обломки амулетов, от которых всё ещё веяло древним колдовством. Здесь в излучинах рек ещё стояли обглоданные временем каменные бабы, а в болотистых низинах можно было наткнуться на капища позабытых древних богов, чьи имена канули в Лету. Но местные жители– суровые плотогоны и беспечные пастухи– предпочитали не задерживаться в таких местах, помятуя, что забытое вовсе не означает мёртвое.

Сюда стремились люди не нашедшие себя в том, что принято называть «цивилизацией»; стремились и оседали тут насовсем – каждому находилось занятие. Лес отсюда гнали по рекам до самой Чернополыни, углежоги тоже не бедствовали: здешний уголь был страсть как хорош, да и авантюристы, кличущие себя «искателями сокровищ» нет-нет, да и находили тут диковинки, заставляющие седобородых старцев на кафедрах историографии покачивать головами. Здесь можно было найти скит ушедшего от мира отшельника, наткнуться на весёлую коммуну молодых шалопаев пытавшихся построить очередное «государство в государстве» при помощи мира, свободной любви и немалого количества сушёных соцветий конопли, встретить странствующего поэта (да, и такие ещё остались в нашем грешном мире!) а то и выйти случайно к одиноко стоящему домику самой настоящей ведьмы. В общем, это были раздольные места, и Фигаро был втайне рад, что старый локомотив тащился настолько медленно, а Артур так и не предложил воспользоваться блиц-коридором.

«Впрочем,– подумал следователь, – эфир на Хлюпи нестатичен, так что блицы туда не открывают. Но ведь ничто не мешает «блицнуть» максимально близко к цели, а потом добраться своим ходом. Так что либо Артур не хочет рисковать, либо, как и я, просто наслаждается поездкой. И пусть, и славно...»

Он закурил, подвинул поближе к себе большую хрустальную пепельницу – по-мещански безвкусную, зато со значком Королевских железных дорог на боку – и отодвинув в сторону стопки старых журналов без обложек вытащил из-под завалов макулатуры пятый – весьма старый – выпуск «Карт королевского туриста».

Из «Карт» тоже порядком повыдёргивали страниц, но нужная, как ни странно, оказалась на месте: тонкая зелёная ветка железнодорожной линии петляла среди островков зелени и синих ниточек рек, в конечном счёте прорывая пунктирную линию вдоль которой тянулась надпись «Чернополынь» и заканчивалась, врезаясь в жирную точку города с лаконичным, однако весьма говорящим названием – Острог. Далее, западнее города, за рядами сложных геометрических фигур, которые, очевидно, символизировали каторжные сектора, вся карта была заштрихована и залита тёмно-бурым цветом, точно картограф неожиданно споткнулся пером об бумагу и шлёпнулся в лужу, поверх которой написал аршинными буквами «Великая Хлюпь».

...Давным-давно, ещё в те бойкие времена, когда Первый Квадриптих пряниками и пинками тащил слегка обалдевшее человечество в очередное Прекрасное Далёко, Моргана Благая издала закон, отменяющий смертную казнь. Мерлин, немного подумав, неожиданно согласился с подобным пацифистским жестом, однако слегка видоизменил конечную редакцию закона: под «вышку» теперь попадала только и исключительно знать, а коррупция в особо крупных приравнивалась к особо тяжким и, соответственно, влекла за собой весьма печальные для знатных господ последствия. Артур-Зигфирд объяснил свои поправки так: за кражу мешка картошки кое-где могли и голову снять, а вот если какой-нибудь принц Фанфан украл караван с золотом, то за это и медаль могли дать– смотря сколько означенный принц отвалил бы судьям. С этим веками освящённым обычаем пора было заканчивать, и Моргана не стала упираться (в отличие, понятное дело, от разрозненных на ту пору кусочков будущего Королевства, но при Мерлине знать особо не баловала, особенно когда головы-таки полетели с плах).

В общем, всё выглядело как нельзя лучше, но новый закон не решал проблему осуждённых за убийство, насилие и прочие мерзости рецидивистов, которые раньше отправлялись в крепкие умелые руки заплечных дел мастеров. Поэтому Артур-Зигфрид подумал-подумал, и создал Объект 22: каторгу в самом центре чернополынских топей, где вчерашние смертники работали в шахтах добывая столь необходимые Белой Башне «горячие руды»: породы с высоким содержанием урана.

То, чем когда-то занимался палач, теперь делал газ радон: теоретически на Объекте 22 можно было отмотать свой срок до конца, однако практически на свободу оттуда выходили лишь единицы (да и те наслаждались вновь обретённой свободой не слишком долго). Желающих бежать практически не было: новую каторгу получившую в миру название «Чёрный острог» окружали непроходимые топи. Справедливости ради стоит отметить, что побеги на Объекте 22 всё же, случались, и некоторые из них даже оказывались удачными, но их количество и частота были пренебрежительно малы.

Шли годы, тихо ушёл со сцены Квадриптих, передав власть компетентным заместителям, а они, как водится, передали эту саму власть заместителям совершенно некомпетентным. Никто не понимал зачем на столь строго охраняемой каторге добывают какие-то непонятные серые камни. Однако бесплатная рабочая сила оставалась бесплатной рабочей силой, и на Чернополынь пришли алхимики.

Алхимическое производство убивало гораздо надёжнее какого-то там радона: ртутные ванны, возгонка «Алого льва», баки с кислотами– всё это не оставляло заключённым ни малейшего шанса. Вчерашние грабители и мокрушники не имели должных компетенций для работы в алхимических цехах, а потому гибли десятками. Но фабрикантам было наплевать: отпала необходимость платить немалые деньги квалифицированным подмастерьям: нехитрой науке «принеси-подай-потяни за рычаг» можно было за пару дней обучить и какого-нибудь Гришку Косого.

Тогда в Чёрном остроге впервые вспыхнул бунт.

При Мерлине каторжане не бунтовали вообще, и в этом, на самом деле, не было ничего удивительного. Расчёт Первого Колдуна был прост и циничен: на Объекте 22 создали отменные условия для проживания. Заключённых прекрасно кормили, с ними обращались по возможности вежливо (охране был дан строгий приказ не калечить каторжан), да и жили они не в огромных бараках-коробках, а в утеплённых и хорошо отапливаемых избах по десять-двадцать человек. Да, бесплатное дополнение ко всему этому в виде радона в шахтах никто не отменял, но каторжане ничего о нём не знали, а потому держались за хрупкую, неуловимую надежду: а что – кормят как на убой, нигде такого нет, да и живём не как свиньи, хорошо живём, в тепле да в сухости, охрана не лютует, не то что на крытой под Оском или, скажем, на алхимии под Черкесской станицей, а болеют тута так да, болеют, но не сразу заболевают, долго не заболевают, а там– слышали? – того отпустили, тот тоже на волю вышел и на вон того приказ уже нарисовали, так что проживём! Вытянем! А, кстати, на ужин сегодня и водку дают, так что не дрейфить!

Новое начальство – колдуны, которые уже не могли понять, что делать с Белой Башней, но ещё не разучились ставить себя непомерно высоко (что, в общем-то, в конечном счёте и привело к революции, массовой резне и прочим неизбежным последствиям лопнувшего терпения народных масс) откровенно удивлялись, на кой чёрт конкретно вот на этой каторге созданы условия для жизни, которые найдёшь не на всяком постоялом дворе. Поэтому каторгу расширили, избы-теплушки отдали охране, а рядом построили пару алхимических заводов, после чего Чернополынь взорвалась.

Бунт лютовал два месяца – невообразимо долго – и в конце концов, на каторгу прибыл сержант Кувалда (да, тот самый) со своим отрядом Железных Псов. Легендарный вояка не стал устраивать повальное душегубство, а вызывал на переговоры главарей бунтовщиков, после чего написал колдуну Руперту Алому, первому заместителю Мерлина Третьего, письмо следующего содержания:

«Люди на Чёрной Полыни оттого бунтуют, что люди оне, а не скотина, посему жить в грязи не желают и на заводах ядовитых подыхать тем паче. Так что либо вашсиятельство колдунское прикажет житьё-бытьё каторжанам обеспечить не хуже, чем в честном остроге, либо я с моими хлопцами через пять дней буду в Столице и спрошу за те непотребства, что нонеча на Полыни творят с вас и ваших прихвостней, а cхозяев душегубок алхимических – того вдвое»

Кто знает, может, Большая Резня и случилась бы парой столетий раньше, но Руперт Алый был далеко не идиотом, с сержантом Кувалдой связываться не имел ни малейшего желания и вообще был, в целом, человеком весьма широких взглядов, поэтому немного подумав, разогнал к дьяволовой матери всё начальство Чернополыни и назначил туда за главного Константина Валенце, своего двоюродного брата.