Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я выдохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Продолжил подъём.

Наверху я замер, вглядываясь во внутренний двор. Я хорошо различал фигуры охранников, лениво патрулирующих периметр. Их было трое. Двое стояли у ворот, один ходил вдоль стены. Еще дальше, у костра, была небольшая группа моджахедов.

Я ждал, прижимаясь к камням, пока патрульный не отвернулся. Спрыгнул внутрь, приземлившись на корточки, и мгновенно слился с тенью у стены. Теперь, прикрыв лицо, я мог рискнуть и слиться с остальными — одежда позволяла. Правда, ходить по крепости с ВСС было странно — такого оружия у моджахедов не водится!

Малый двор был грязным, заваленным разным хламом — пустые ящики, ржавые бочки, обломки дерева. Я двигался короткими перебежками, используя каждое укрытие. Запах стоял тяжёлый — горелое масло, навоз, запах жареного мяса. Где-то по-прежнему играла музыка. Голос певца то и дело срывался, получалась какая-то ерунда.

Неважно. Я тут не таланты оценивать.

У подземного входа, в темной нише я заметил тело. Моджахед лежал на боку, с неестественно вывернутой шеей. Я опустился рядом — глубокая рана на горле, ножевое ранение. Убит профессионально, быстро, без звука. Я провёл пальцами по его форме — ещё тёплый. Кровь только начала сворачиваться. Значит, они прошли здесь не более десяти минут назад.

— Молодец, Шут! — прошептал я, чувствуя, как внутри поднимается гордость за своего товарища. — Чисто работаете! А не как всегда, трах, бах, бабах!

Внутри ближайшего подвала пахло сыростью и плесенью. Стены были покрыты подсохшим мхом. Коридоры и проходы были узкими, почти везде темными. Где-то висели масляные лампы, стояли ящики, тюки. Хлам, строительные материалы.

Я двинулся вперёд, прижимаясь к стене. Оружие держал наготове.

Где-то справа слышались голоса — приглушённые, далёкие. Я замедлил шаг, чтобы не создавать шума. Коридор разветвлялся, и я выбрал левый проход, ориентируясь на слабый свет вдали.

Через двадцать метров я наткнулся на второе тело. Моджахед лежал лицом вниз, на спине — две пулевых раны в области сердца. Этот мёртв, хотя ещё тёплый. Выстрелы были сделаны из ПБ-1С, такое оружие только у разведки. Значит, они были прямо здесь, в нескольких минутах от меня.

Я оказался у какой-то вертикальной шахты, что вела на уровень выше. Заглянул — оттуда падал рыжий свет. Пахло мясом, пряностями и каким-то парфюмом. Уже собирался пройти дальше, но тут я услышал голоса.

Они говорили на пушту, но один из голосов звучал странно — будто бы говорил не чистокровный афганец, а русский человек, хорошо освоивший язык. Кажется, сверху меня какое-то помещение, возможно, зал для совещаний. Или приемная. Первый голос был мне не знаком, но знания языка хватило, чтобы попробовать узнать… Так, да это, судя по всему, Хабир Хан? Кто был его собеседником я не понял. Но его голос я слышал отчётливо.

— Мы сделали то, что должны были, — говорил второй, искажая звуки. Это точно не местный. — Варисхали выполнил свою часть. Он заплатил за это жизнью, жаль так поздно. Все-таки, мы с ним…

Хабир Хан ответил на пушту — быстро, раздражённо. Я понял только несколько слов: «предатель», «смерть», «неудачник». Но собеседник снова заговорил по-русски, и его голос был спокоен, как у человека, который уже всё решил для себя.

— Я не злюсь на них. На моих бывших товарищей. Они сделали то, что считали правильным. А теперь мой дом здесь, в этих горах. И я не жалею об этом.

— Но ты сожалеешь о том, что пришлось уйти? — спросил Хабир Хан на ломаном русском, и в голосе его послышалась усмешка.

— Не о том, что ушёл. А о том, что пришлось оставить так много незаконченных дел. Но теперь мы начали новое. И оно будет масштабнее, чем всё, что мы делали раньше.

— Хорошо. Перейдем к делу. Кураторы из Лондона весьма довольны, — сказал Хабир Хан, — Они говорят, что мы должны продолжать. Но уже не только в метро. Они хотят, чтобы мы ударили по военным объектам. Заводам. Аэродромам. Всему, что обеспечивает мощь Советов. И это возможно!

— Да, но слишком рискованно, — ответил русскоговорящий, и в голосе его появилась какая-то осторожность. — Мы совершить ошибку и тогда, все, что построили за эти годы… Один неверный шаг — и нас сотрут в порошок! Совесткий Союз церемониться не будет, ХАД разрешит им ввести войска…

— Мы потеряем всё, если остановимся, — резко ответил Хабир Хан. — Раз та девчонка все выяснила, нет гарантий, что влез ктот-то еще!

— Девчонку мы взяли, она нужна мне живой.

Она знает людей. Она может дать нам имена, которые мы ищем. Если мы её убьём, мы потеряем связь с теми, кто может нам помочь. Она — наш ключ к информации, которую мы не можем получить иначе.

Итак… Лейла жива! Они говорили о ней. И о том, кто стоял за взрывами в метро. Черт возьми — кто? Кто взял на себя ответственность? Я сжал рукоять винтови, чувствуя, как в груди разгорается огонь. Она была где-то здесь, в этой крепости. И я должен был найти её.

— Человек, что делал взрывы в Москве, — произнёс Хабир Хан, и голос его стал тише, почти шёпотом. — Оно сейчас важнее, чем когда-либо. Если ты будешь раскрыт, всё рухнет. Наша сеть, наши планы, всё, во что мы верили! Все, к чему мы готовились!

Его собеседник засмеялся — сухо, безжизненно, как человек, который давно потерял надежду.

— Никто не узнает моего имени. Я не стану оставлять следов, ведь для всех я пропал без вести! Я просто сделаю свою работу. И если мы продолжим, мы сможем нанести удар, от которого СССР не оправятся. Они будут дезорганизованы. И тогда другие наши братья поймут, что настало время. Мы сможем нанести решающий удар!

Я хотел услышать больше, но в этот момент со стороны входа раздался грохот. Черт! Самое важное!

Звук шагов. Двое афганцев спускались по лестнице, таща за собой тяжёлый мешок. Они что-то возбуждённо обсуждали, но я не понимал слов. Они остановились в двух шагах от меня, прямо напротив моего укрытия. Один из них заметил силуэт моего Винтореза, который я оставил в спешке.

Один из них открыл было рот, чтобы закричать, но я не дал ему этого сделать. Я рванулся вперед, словно тень, выхватил нож и рванул вперёд, перерезая ему горло в одно движение. Тёплая кровь хлынула мне на руку, тело обмякло, и я удержал его, чтобы он не упал с грохотом. Второй рванул к выходу, но я выхватил пистолет с глушителем и выстрелил ему в спину. Тело упало с глухим стуком, и я замер, прислушиваясь.