— Да ты себя-то вообще видел?
Маттео лишь хлопает глазами.
Нетерпеливо покрутив рукой в воздухе, призываю его продолжать.
— Давай, выкладывай, откуда у тебя картошка?
— Из дома.
— Ты притащил с собой картошку?
— Я много чего с собой притащил.
— Зачем?
Маттео поднимается и вытирает руки прямо о джинсы, ничуть не заботясь о грязных пятнах на ткани.
— Ради максимального урона.
Я удивленно приподнимаю бровь.
— Нарываешься на тюремный срок? — прищурившись, я заговорщицки подаюсь вперед. — Пытаешься воплотить в жизнь тюремные фантазии, Валенти?
Уголок губ Маттео едва заметно дергается, но он моментально давит улыбку и снова берется за монтировку.
— Думаю, мне очень даже пойдет оранжевый.
— Тебе что угодно пойдет. Но это не повод натягивать тюремную робу, чтобы кому-то что-то доказать.
— Значит, считаешь, мне пойдет что угодно, Птичка?
— Считаю, что даже енот выглядел бы чертовски сексуально, круша ненаглядную тачку Картера.
На скуле Маттео дергается желвак. Развернувшись, он шагает к своей машине и принимается рыться в багажнике.
Шумно выдохнув, я бросаю взгляд на лифт — единственный, ведущий к квартирам. В голове начинает лихорадочно крутиться одна мысль.
— Сукин сын, — проверив время на телефоне, я понимаю, что торчу на парковке уже добрых сорок минут. — Они не перестали трахаться, — меня накрывает жгучее негодование и новая волна безумия. — Даже не подумали остановиться!
Маттео в несколько широких шагов преодолевает расстояние между нами. Он сует мне в руки какой-то предмет, и, прежде чем успеваю сообразить, что это такое, резкий свист выходящего воздуха заставляет поднять голову.
— Режь только три, — невозмутимо заявляет Маттео, вонзая нож в очередную покрышку Фелисити. — Проткнешь все четыре — страховая возместит ущерб.
Глаза вспыхивают мстительным восторгом. Подскочив к тачке Картера, я издаю гортанный вопль и с силой всаживаю лезвие в резину.
— Кусок дерьма, инфантильный урод! — я выдергиваю нож: свист сдувающегося колеса слегка утоляет жажду мести. Но просто смотреть на раскуроченную машину уже мало. Повернувшись к Маттео, я выпаливаю: — А ты в курсе, что приходилось умолять его чистить зубы?
Маттео замирает на полувзмахе, когда лезвие находится в жалком сантиметре от покрышки Картера.
— Прости, что ты сказала?
— Приходилось упрашивать его почистить зубы. Порой доходило до двух-трех часов дня, а он так и не соизволял прикоснуться к щетке.
Маттео не отличается излишней эмоциональностью, он привык держать все в себе. Однако, глядя на его округлившиеся глаза и приоткрытый рот, я предельно ясно читаю мысли.
Я выставляю руку вперед.
— Осуждать мой жизненный выбор будешь позже. Сейчас они все еще кувыркаются, совершенно не парясь о том, что их застукали. Так что, как насчет того максимального урона, о котором ты говорил? Приступим? — в груди клокочет истерический смешок, но в нем нет ни капли веселья. — Если честно, вряд ли хоть что-то затмит осознание того факта, что моя лучшая подруга...