Советская елочная игрушка. Космические свершения, царица полей и образы из детства: читать начало книги онлайн

Елки появлялись в детских домах и военных госпиталях, в столовых и министерствах — словом, повсеместно. Где бы ни оказывались советские люди — в окопах и землянках во время войны, на ледоколе, дрейфующей полярной станции в Арктике, на корабле в Тихом океане, в забое угольной шахты, в цехе огромного завода, на строительстве плотины в Африке, в автобусе, следующем по своему маршруту в новогоднюю ночь, и даже в космосе, — на Новый год старались нарядить хотя бы маленькую елочку. Она не только радовала, но и напоминала о том, что праздник — общий, как и ритуалы его проведения.

Даже если достать и нарядить елку оказывалось трудно, это все же не считалось поводом отказываться от главного новогоднего атрибута. Например, однажды гляциологи, зимующие на одном из ледников Памира, сделали ее сами. «…Без елки нельзя! — заявил Володя Смеянов и начал вытачивать из деревянного бруска ствол елочки. Вместо веток прицепил проволочки. Все мы азартно взялись красить зеленой тушью бумагу, прикреплять “иголки”. Украшали елку конфетными обертками, гирляндами»[24]. Потом, правда, выяснилось, что в контейнере с продуктами, которые сбросил зимовщикам самолет, была и маленькая коробочка с игрушечным дедом-морозом и настоящими бусами для елки. Это тоже очень показательный мотив: даже в самые удаленные уголки Родина доставляла советским людям вещи, необходимые для праздничного ритуала, — настолько важно было отпраздновать Новый год «вместе со всем советским народом», почувствовать свое единство со страной. Украшение елки становилось хотя и небольшим, но подвигом.

Популярность елочных игрушек воспринималась как свидетельство экономического роста: «Директор универмага № 1 т. Большаков сообщает интересные цифры: за последние 3 месяца игрушек продали больше, чем за первые три квартала, а за весь минувший год — вдвое больше, чем в 1956 году. Это один из маленьких штрихов большой и радостной картины роста благосостояния народа»[25].

^{Елочка чуть выше спичечного коробка; такую можно было разместить где угодно.}

^{Из личного архива Д. Радченко}

К середине ХХ века елочные игрушки стали настолько востребованы, что даже суть денежной реформы 1961 года объясняли, в том числе, на их примере: «Фактически подешевеют многие игрушки и в том числе некоторые елочные украшения. Так, верхушка для елки в виде звезды со шпилем на конце, раскрашенная цветным лаком, вместо 5 руб. 25 коп. будет стоить 52 коп.»[26].

Итак, елка была и средством воспитания нового гражданина, и метафорой достижений страны (а также негативных явлений в остальном мире), и материальным свидетельством улучшения жизни и счастливого детства в Советском государстве.

Глава 2. Что растет на елке

Чем же украшали елку? Игрушек не хватало, и стоили они обычно довольно дорого, поэтому в семьях постепенно формировались коллекции самых разных украшений, которые хранили в течение многих лет. Считалось, что чем больше у людей игрушек и чем они разнообразнее — тем лучше. Такое смешение на елке самых разных украшений, от которых разбегались глаза, отразилось и в стихах для детей:

В известном стихотворении, принадлежащем перу С. Я. Маршака, на елке висят разноцветные шары, пряники, флаги, орехи в золотой бумаге: «Эти флаги и шары // Выросли сегодня // В честь советской детворы, // В праздник новогодний!»[28] Пестроту елки поддерживала и возможность купить готовый комплект. Например, Моспосылторг предлагал наборы, в которые входили: дед-мороз, хлопушки, бонбоньерки, корзиночки, ватные фигурки, фрукты и звери, флажки, стеклянные бусы и шары, золотые орехи и шишки, слюдяной снег, блестки, мишура, золотые и серебряные картонажи — звери или рыбки[29].

Многообразие, стилевой разнобой и перенасыщенность елки игрушками были заложены советским каноном, сложившимся в 1930-х годах и зафиксированным в многочисленных текстах для учителей и массовиков-затейников. Исследовательница Алла Сальникова в работе о советской елочной игрушке замечает, что елка «являла собой прямое отражение и воплощение властных политико-воспитательных канонов, норм и практик»[30]. Это, конечно, не означает, что советские граждане тщательно сверялись с методичками и памятками при украшении домашних елок. Дело в том, что дети 1930–1960-х годов, особенно живущие в селах, встречались с богато украшенной елкой прежде всего на празднике в детском саду, клубе, доме культуры или другом аналогичном учреждении. Таким мероприятиям уделялось большое внимание: как и прочие формы массового досуга, они ставили перед собой задачу воспитания человека, его социализации, обучения взаимодействию в коллективе — основе жизни в советском обществе. Домашняя же елка у многих либо существенно уступала общественной, либо же ее не наряжали вовсе, а когда все-таки начинали это делать — опирались на впечатления от елки, украшавшей массовый праздник, и на ее изображения в газетах, журналах и на открытках. Этот канон оказался необыкновенно устойчивым и воспроизводился долгими десятилетиями даже после того, как методички 1930-х годов оказались прочно забыты.

Основные требования к елке, закрепленные в педагогической литературе, были следующими: эффектность, разнообразие, яркость, блеск, богатство образов и, конечно, безопасность (игрушки не должны были падать и ломать своей тяжестью ветки). При этом нужно было учитывать самые разные свойства тех объектов, которые изображали елочные игрушки.

Во-первых, принималась во внимание их идеологическая иерархия: на вершину помещали красную звезду, приравнивая елку к ключевому объекту советского мира — кремлевской башне. Ее, правда, мог заменить и шпиль. Вот как, например, вспоминала о своих елочных игрушках актриса Татьяна Доронина: «Я достала со стола коробку с игрушками и опять стала их рассматривать. Их можно смотреть бесконечно. Когда я заболеваю, то всегда прошу маму достать елочные игрушки. Их тяжело доставать, они в диване, но мама достает, когда я болею, достает даже летом. Я беру шар и вижу в нем себя — широкую и смешную. Бегу к зеркалу — в зеркале я узкая и не смешная… Главное — не разбить шпиль, без шпиля елки не бывает, даже если не будет ни одной игрушки, а только будут елка и шпиль — все равно красиво»[31].

Во-вторых, учитывалась «правдоподобность» их размещения: наверху, как правило, располагали игрушки, семантически связанные с небом и полетом: авиатехнику, птиц, бабочек. Под елкой устанавливались крупные фигуры персонажей сказок или советской жизни (пионеров, пограничников и т. д.) из ваты высотой от 30 сантиметров до метра и даже выше. К 1950-м годам эти так называемые подставочные фигуры практически вышли из употребления, вместо них стали использовать обычные детские игрушки. Сохранились только деды-морозы и снегурочки, но даже их иногда старались укрепить на видном месте в центре елки.

В-третьих, нужно было помнить о предпочтениях и возможностях главного зрителя — ребенка. Например, фигурки людей и животных, технику и все игрушки, богатые деталями, следовало вешать на уровне глаз, чтобы детям удобно было их рассматривать.

Наконец, считалось, что общее впечатление от елки едва ли не приоритетнее разглядывания ее отдельных деталей, а сюжеты можно и нужно перемешивать, чтобы создать ощущение сказочности, необычности, в которой все не так, как в повседневной жизни. Именно поэтому на елке часто соединялись «реальные» и «сказочные» вещи: «Елка дает большой материал для творческой фантазии ребенка, для его воображения, для развития чувства красоты. Ведь елка так красива, когда на ней столько блеска, когда на ней сказочные вещи висят рядом с реальными, современными (аэропланчик, парашют, паровоз, пароход и т. д.) — все это необычно, интересно, радостно»[32].

Елки, где все игрушки были посвящены одной теме, считались скучными. Игрушки старались повесить так, чтобы на большом дереве приходилось отыскивать знакомых персонажей и находить целые сюжеты с их участием. Получался своего рода квест — отличный способ и развлекать детей, и одновременно просвещать. В сценариях новогоднего мероприятия отводили специальное время на то, чтобы маленькие гости праздника могли вдоволь поразглядывать елку, и только потом их звали танцевать, играть или смотреть спектакль.

Например, в методичке 1937 года сообщалось, что «огромное большинство детей всех возрастов радуются именно сказочному, необычайному сочетанию самых разнообразных вещей на елке. Это не значит, что следует совершенно отрицательно относиться к сюжетным элементам на елке. Наоборот, детей приятно радует, когда они среди самых разнообразных вещей находят избушку, из окна которой выглядывает петушок, и около — лисичку, подкарауливающую его, а недалеко — сидящего на ветке котика, готового каждую минуту броситься на помощь своему другу-петушку.

— Ой, сказка про кота, лису и петуха на елке! — восклицают с улыбкой дети, найдя знакомый сюжет»[33].

Интересно, что эта позиция сложилась не сразу. В том же 1937 году Комитет по игрушке отклонил набор «Конек-горбунок» как нецелесообразный именно потому, что на елке персонажи были бы разрознены[34]. Каждый елочный персонаж должен был быть самодостаточным и понятным — и уж точно на елке не мог висеть царь без пояснений о том, что в сказке он высмеивается. Впрочем, впоследствии тематические наборы стали активно разрабатываться и продаваться.

Кроме педагогической литературы, еще одним важным источником знаний о том, как украшать елку, служили ее изображения в печати: на новогодних открытках, в прессе, в том числе в детских журналах. Это были и рисунки, и фотографии огромных елок Колонного зала или Кремля. На этих иллюстрациях дерево обычно увенчано звездой, украшено бусами, гирляндами, «дождиком», флажками, а игрушки на нем развешаны в соответствии с методичками: дирижабли или спутники сверху, фигурки и шары — пониже.

Наконец, проводником елочного канона оказалась реклама. При оформлении новогодних базаров в крупных универмагах устанавливались елки, которые нередко наряжали теми же игрушками, которые были в продаже (или укрупненными декорациями, повторяющими их форму). Кроме того, розничные точки выпускали рекламные листовки о том, как следует наряжать елку. В этих памятках идеологическая составляющая полностью отсутствовала, зато правила противопожарной безопасности причудливо сочеталась с попытками воспитания вкуса: например, звезда в начале 1950-х предлагалась покупателям уже не потому, что она делает елку «советской» (как в 1930-х), а ради «эффектности», и ее легко можно было заменить на наконечник («шпиль», «макушка»), который позднее стал восприниматься как изображение стартующей ракеты.

Чтобы создавать ощущение праздника, елка должна была сиять. Игрушки из стекла или с фольговым покрытием, мишура из металла и дождик были так важны именно потому, что отражали свет свечей или электрических гирлянд. Об этом писал, например, журнал «Игрушка» в 1939 году: «Праздник обычно начинается с того, что елка предстает перед детьми в своем ярком убранстве. Первое впечатление — общий вид сверкающего, разубранного деревца. Восхищенные детские глаза замечают сначала наиболее яркие, блестящие украшения: шары, звезды, разноцветные флажки, струящийся золотой и серебряный дождь, гирлянды бус, светящиеся фонарики»[35]. Спустя несколько десятилетий, в конце 1970-х, это соображение педагогов подтвердили в своих первых стихах, присланных в «Пионерскую правду» две девочки из Воронежа, тоже заметившие не отдельные игрушки, а общий сверкающий вид елки: «Елка пышная стоит, // Блестками сияя, // Дед Мороз под ней сидит, // Новый год встречая»[36].

Привычные и доступные свечи, установленные на специальные подставки — прищепки, выглядели красиво, но создавали проблему: в сочетании с сухой хвоей, бумагой и ватой они были небезопасны в пожарном отношении. А поскольку самые большие елки ставили в детских учреждениях, где неизбежна толкотня и елку легко могли задеть или даже уронить, риск был очень велик. Уже в 1937 году несколькими профильными ведомствами при участии Управления пожарной охраны НКВД были разработаны новые технические требования к ватной игрушке[37], которую стали в обязательном порядке пропитывать противопожарным составом.

В течение всего советского периода представители пожарных служб, подразделения добровольного пожарного общества и даже универмаги выпускали к Новому году особые памятки о том, как снизить риск возгорания, сурово пересказывая конкретные случаи (с фамилиями и адресами!), когда несоблюдение правил безопасности заканчивались пожаром и материальным ущербом. В прессе об этом тоже писали; например, в 1967 году сотрудник пожарной охраны опубликовал в «Пионерской правде» заметку о том, как правильно устанавливать елку: не рекомендовалось обсыпать ее бертолетовой солью, обкладывать ватой и украшать свечами[38]. А в 1970–1980-е годы по причине пожароопасности исчезли из продажи хлопушки: потребители жаловались, что дети получают ожоги от содержащейся в них серы, а пожарную охрану беспокоили хоть и маленькие, но все равно небезопасные взрывы вблизи огня свечей и бенгальских огней.

Главной рекомендацией в этих памятках был отказ от открытого огня — свечей и бенгальских огней — в пользу электрогирлянд. Они производились на заводах электроприборов с 1930-х годов (к этому мы еще вернемся), но их постоянно не хватало.

«По свидетельству всех торгующих организаций, исключительно плохо обстоит дело с мишурными украшениями и гирляндами. А ведь без них елка, в значительной степени, потеряет свой блеск и яркость. Практика прошлых лет показала, что там, где есть электричество, лучше, да и в пожарном отношении безопаснее, отказаться от освещения елки свечами. Но сделать это можно только при одном непременном условии — наличии достаточного количества электрических гирлянд»[39].

[24] Ноздрюхин В. Елка на леднике // Пионерская правда. 1965. № 104 (4959). С. 2. 31 декабря.

[25] Воройская Г. Хороша, богата елка! // Слава Севастополя. 1958. № 1 (9958). 1 января. С. 2.

[26] Хвалынский В. Когда получите новые деньги… По прейскурантам 1961 года // Известия. 1960. № 239 (13475). 7 октября. С. 6.

[28] Маршак С. Я. Елка // Затейник. 1940. № 11. С. 11. В последующих изданиях текст был изменен автором, а стихотворение стало называться «Песня о елке».

[29] Советские елочные игрушки: каталог. Т. 3 / Е. А. Балашова, А. А. Прибыткова, В. В. Балашов, Д. В. Прибытков. М., 2021. С. 71.

[30] Сальникова А. А. Советская елочная игрушка как невербальный текст: проблемы «написания» // Исторический источник и проблемы российской истории: сборник научных статей / сост. и отв. ред. А. Л. Литвин. Кaзань: Казанский университет, 2011. С. 146–154.

[31] Доронина Т. В. Дневник актрисы. Воспоминания. М.: Вагриус, 1998. Цит. по: URL: https://corpus.prozhito.org/note/46478.

[32] Новогодняя елка // Елка в детском саду. М.: Учпедгиз, 1937. С. 3.

[33] Как украсить елку // Елка в детском саду. М.: Учпедгиз, 1937. С. 9.

[34] Советские елочные украшения: каталог. Т. 2 / Е. А. Балашова, А. А. Прибыткова, В. В. Балашов, Д. В. Прибытков. М., 2020. С. 331.

[35] В помощь игрушечникам // Игрушка. 1939. № 10. С. 27.

[36] Коновалова Е., Веретенникова Г. Новый год // Пионерская правда. 1976. № 104 (6103). 31 декабря. С. 4.

[37] Галеева О. Первые советские елочные украшения, 1936–1940 гг. М., 2021. С. 69.

[38] Расчетин Г. Веселись, но… // Пионерская правда. 1967. № 102 (5165). 22 декабря. С. 4.

[39] Накануне новогодней елки // Игрушка. 1937. № 10.