Покрывал ли я своего сына, когда он делал плохие вещи? Конечно, блядь, да. Я бы убил за него. Но я понятия не имел о масштабах ужасов, которые он совершал.
Проступки, которые я заметал под ковёр или за которые платил людям, чтобы они отвернулись, были мелкими, «проблемами детей из трастовых фондов». Например, когда он в семнадцать лет врезался на своём Порше в припаркованную полицейскую машину, будучи пьяным. Полицейский участок получил новый автопарк и сезонные абонементы на матчи Арсенала.
Когда ему было девятнадцать, и он всё ещё встречался с женщинами, он умудрился сделать беременной девушку из семьи с королевскими связями. У неё случился выкидыш, но семья, очевидно, была в ярости.
То есть, пока её отец не получил место в парламенте, которого добивался. Пока её матери не «повезло» получить желанное членство в эксклюзивном Лондонском Королевском обществе. Пока сама девушка не получила Bugatti и квартиру в Нью-Йорке.
Потому что да, я дёргал за ниточки. И возможно, это делает меня дерьмовым родителем. Возможно, лучше, чтобы дети страдали от последствий своих поступков.
Но я был полон решимости никогда не быть похожим на своего отца с сыном. Но кто знает. Возможно, это делает меня соучастником ужасов, которые он в итоге совершил.
— Думаешь, я бы не сделал то же самое? — тихо рычит Адриан.
— Я сказал осторожнее...
— Думаешь, я бы не сдвинул небеса и землю, чтобы уберечь Ронана или Симон от неприятностей, если бы они...
— Если бы они что?! — реву я, заставляя его вздрогнуть. — Если бы они совершили убийство?! Если бы они стали подтверждёнными социопатами с пироманией, манией величия и комплексом злокачественного нарциссизма?
— Оливер...
— Если бы они когда-нибудь сжигали женщин заживо в их грёбаных постелях?!
Его лицо искажается, но он не вздрагивает и не отводит взгляд.
— Что бы ты сделал для своих детей, старый друг, если бы...
— Всё, — шипит он. — Я бы сделал всё. Но я не верю в то, что говорят о тебе.
— И почему же?
— Потому что я знаю тебя, Оливер, — рычит он. — Возможно, я не видел тебя в последнее время. Но я знаю, кто и что ты есть. Я знаю, что ты не мог знать, что он...
Он останавливается, медленно вдыхая.
— Тебе не нужно бросаться на амбразуру, вот что я хочу сказать.
— У меня всё отлично, Адриан.
— Да? — рявкает он. — Потому что они собираются начать официальное уголовное расследование твоего участия в его преступлениях, если ты не слышал.
Я скрежещу челюстью, молча направляясь к бару.
— Полдесятого утра, Принц.
— И? — рявкаю я.
— И, возможно, ещё рановато для выпивки.
— Тебе не обязательно пить.
Адриан смотрит недовольно, пока я наливаю стакан.
— Не делай этого, Оливер.
— Чего?
— Не сжигай всю свою жизнь и наследие дотла в своей боли и ярости.