Он поворачивается и сверлит меня взглядом. И внезапно, впервые с тех пор, как он вошёл, я замечаю синяки на его лице. Не шрам, который всегда там, или полоса блестящей кожи на шее. Это свежие, фиолетовые синяки.
— Что случилось?
— Тебя не касается.
Люсиль прочищает горло из другого конца кухни.
— Я должна взглянуть...
— Всё в порядке, Люсиль, — хмыкает он. Затем хмурится, почти про себя, и прочищает горло. — Но спасибо.
Люсиль издаёт цокающий звук, поворачивается и выходит из кухни через другую дверь. Брови Оливера остаются глубоко нахмуренными, когда он снова вонзает в меня свой ледяной голубой взгляд.
— Что ты хотела?
— Медальон?
Он хмурится.
— Тот, который ты украл у меня прошлой ночью.
Лицо Оливера темнеет ещё больше, и в его глазах вспыхивает что-то греховное и опасное. Его рука поднимается, я напрягаюсь, ожидая, что она снова сомкнётся на моём горле. Вместо этого он запускает пальцы в волосы.
— Хорошо.
Он засовывает руку в карман джинсов, достаёт медальон и скользит им по мраморной стойке в мою сторону. Я почти не верю в это.
— Только помни. У действий есть последствия, — тихо рычит он, его голос как дым от костра и виски. — Например, у нарушений правил. Имей это в виду.
Я быстро киваю, не в силах сдержать радость, глядя на медальон.
— Хорошо.
Я поднимаю глаза на него, и мгновенно, встречая его мощный взгляд, что-то обхватывает моё сердце и сжимает его.
Затем, не говоря ни слова, он разворачивается и вылетает из комнаты.
Мгновенно солнце как будто снова выходит. Воздух проясняется, я тихо выдыхаю, поворачиваясь к Люсиль, которая качает головой, возвращаясь на кухню и начиная помешивать что-то на плите.
— Я не понимаю, — тихо шепчу я.
Она рассеянно оглядывается на меня.
— Что именно, дорогая?
— Как вы работаете с ним? Вы ведь не пленница здесь.
— Нет, не пленница.
— Значит, вы можете уйти, когда захотите.
— Могу.
Я смотрю на неё: — Так зачем вы остаётесь? Как вы это терпите? Я знаю, вы сказали, что знаете его и работаете здесь вечно, но всё же. Он платит вам миллионы в неделю или что-то в этом роде?
Она смеётся.
— Он ворчун, я признаю. И иногда задира.