Я мрачно смотрю на него, всё ещё молча.
— Каково это, Принц? — тёмно хрипит он. — Быть низведённым до нашего уровня. Знаешь, я слышал, они могут даже предъявить тебе обвинения.
Оставайся в клетке.
Моё лицо бесстрастно, тело не выдаёт ничего. Но внутри мне требуется вся сила воли, чтобы не выпустить зверя снова. Сдержать его.
Звон в ушах становится громче. Температура растёт, зрение начинает затуманиваться.
Атлас играет в гонки с грёбаной ядерной боеголовкой, и ему нужно остановиться.
— Теперь, имей в виду, я бы сделал то же самое — покрывал всё это, то есть — если бы мой сын оказался пироманьяком-психопатом...
— ДОВОЛЬНО!
Атлас наконец замолкает, когда Люсиль приставляет ствол ружья к его груди.
— Довольно, — снова выдавливает она, глаза полны слёз, но она каким-то образом берёт себя в руки.
Она убирает ружьё от Атласа.
— Я перестал играть в белых перчатках, если ты это имеешь в виду, — тихо рычу я, возвращая его внимание ко мне.
Меня взбесил не его тон. Не то, что это мой дом, в котором он решил устроить битву.
А то, что он назвал её своей. И образ того, как он прикасается к Розе… трогает её. Обладает ею.
Трахает её...
Вихрь внутри поднимается, как цунами, прежде чем я снова проглатываю его. Даже повторение слов Атласа в голове вызывает что-то зелёное и ядовитое, как яд в моём сердце, и мне приходится сдерживать это.
Мне нужно, чтобы он ушёл.
Сейчас.
Мне нужно, чтобы он ушёл, пока я не смогу больше сдерживаться.
— Она принадлежит...
— Полагаю, у неё другое мнение на этот счёт, — рычу я Атласу. — Но даже помимо этого, мне плевать.
Его глаза сужаются.
— Её мать была моей и была отнята у меня. Я получу то, что мне причитается.
— Ты получишь свои зубы и свои яйца, застрявшие в горле, если не уйдёшь через тридцать секунд, — холодно рявкаю я, вызывая ярость на лице Атласа и приподнятую бровь его брата.
— Роза находится здесь под моим контролем и по моим личным причинам.
Последнее, что мне нужно сейчас, — упоминать Пола или то, что он формально работает на меня, человеку, который может ненавидеть его даже больше, чем я. Потому что мне не нужно, чтобы Атлас Дракос охотился на Пола, как на собаку.
По крайней мере, пока я не получу от него то, что мне нужно.
Атлас так же не привык слышать слово нет, как можно предположить. Я вижу ярость в его глазах, его рука дёргается, будто он готов снова схватиться за пистолет. Прежде чем он успевает сказать или сделать что-то глупое, я засовываю руку в карман пиджака, и когда вынимаю, из моих пальцев свисает медальон Розы.
— Хочешь её?
Атлас смотрит на маленький медальон, и его глаза расширяются от узнавания. Да, он узнаёт его как её.