— Ты солгала мне.
Я дрожу, поднимая на него взгляд на его тлеющие голубые глаза.
— Нет...
— Расскажи мне ещё раз о своей матери.
Чёрт.
Моё лицо бледнеет, когда я вижу правду на его лице.
— Ты, блять, Килдэр, — шипит он.
— Я... я даже не знаю, что это...
— Это, блять, ирландская мафиозная королевская кровь, — рявкает он. — Поздравляю, ты — Кейт, блять, Миддлтон от гэльской организованной преступности.
Его преследующие, тёмно-красивые глаза злобно сверкают.
— Ты также лгунья.
Что?
— Я не лгала.
— Ты сознательно рассказала мне другую историю, которая была противоположностью правды, — рявкает Оливер. — В просторечии это называется ложь.
— Я не...
Я вздрагиваю, проводя зубами по нижней губе. Я понимаю, что смотрю в его глаза, что кажется чем-то опасным, чего мне не следует делать. Но я не могу отвести взгляд.
— Я не знала, правда ли это. Я узнала об этом прямо перед тем, как приехала сюда.
Он сверлит меня взглядом.
— Ну, это грёбаная правда. Ты хоть что-то знаешь о семье Килдэр?
Нет.
— Я...
— Знаешь что, даже не отвечай. Мне нельзя верить ни единому, блять, слову, выходящему из твоего рта.
Я смотрю на него, гнев поднимается во мне, когда он начинает отворачиваться.
— Чего вы хотите от меня? — рявкаю я.
Я вздыхаю, когда он резко поворачивается ко мне.
— Послушания, — рычит он. — И я хочу правды. И я хочу, чтобы ты прекратила эту нелепую идею прятать столовые ножи за ужином или связывать простыни в каком-то комично глупом плане побега, который, скорее всего, убьёт тебя или по крайней мере покалечит.
Моё лицо падает.
— Да. Я знаю всё и вижу всё в этом доме, — хрипит он.
Его глаза опускаются на мою грудь. Ужасно, мои соски мгновенно твердеют, напрягаясь под шёлковой тканью, а моё нутро внезапно наполняется чем-то тёплым и запретным. И волнующим.
Опасным волнением.