— Ты прав, — жестоко рявкаю я. — Не можешь.
— Возможно, нет, — огрызается он. — Но ты ведёшь себя так, будто мир кончается. Я слежу за твоим бизнесом, Принц. Я видел распродажи акций, видел, как ты разоряешь свой портфель, закрываешь предприятия, сворачиваешь счета, консолидируешь.
Киллиан продолжает смотреть на меня не моргая.
— Ты можешь думать, что раз твой личный мир рухнул, то и остальной мир тоже, — продолжает он. — Но я обещаю, он продолжает крутиться, Принц, хочешь ты того или нет.
На секунду этот безумный блеск мелькает в его зелёных глазах, когда он пожимает плечами.
— Ты всегда можешь выбрать лёгкий путь и просто прикончить себя.
Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Я вижу, что отсутствие даже искры реакции тревожит его.
— Это всегда вариант.
Его брови хмурятся, улыбка исчезает.
— Ладно, я был убеждён, что это игра. Теперь я убеждён, что нет.
Я холодно смеюсь, поворачиваясь, чтобы налить ещё виски в стакан.
— Ты не комик, Киллиан. А я уж точно, блять, не актёр.
— Мне всегда было любопытно, насколько темно под всей этой позолотой.
— А теперь? — тихо шиплю я сквозь стиснутые зубы, разворачиваясь к нему.
Его рот опускается в уголках.
— Как бы то ни было, мне искренне жаль то, что с тобой случилось.
Я холодно смеюсь, заглатывая виски.
— Все, блять, сожалеют, — рявкаю я.
— Это больше, чем горе, Принц. Возможно, я не знаю твоей боли. Но боль мне знакома довольно хорошо, и это... больше. — Он вглядывается в меня. — Что на самом деле с тобой случилось?
Он напрягается, когда я дико поворачиваюсь к нему, демонически улыбаясь, чёрный яд кружится в моей душе.
— Я просто снял грёбаную маску. А теперь, Киллиан...
Мой голос превращается в лёд.
— Поскольку мы когда-то были деловыми партнёрами, я говорю тебе в последний раз, как можно вежливее: убирайся, блять, из моего дома. Пока ты не узнал точно, как темно под позолотой.
Глава 14
Хуже всего — бессонница.
Ну нет. Хуже всего — быть в заточении. То, что я, ну, заперта в комнате в огромном проклятом особняке, где надо мной властвует ужасающий зверь в облике мужчины.
Ужасающий зверь, который в сотню раз привлекательнее, чем имеет право быть.
Неспособность уснуть — новое для меня. В Богоматери Хильдегард, насколько я помню, я спала как младенец. Но здесь, вне своей стихии, в лапах монстра, тысяча мыслей будит меня каждый час в течение ночи. Неудивительно, правда.
А затем, когда бессонница не даёт уснуть, и я лежу в кровати в темноте, мои мысли чаще всего возвращаются к самому похитителю.