— Они не ошибаются, когда говорят, что я немного социопат, Принц. Но даже у меня есть пределы.
— Спасибо, — тихо рычу я.
— Не за что. Пусть твой мальчик покоится с миром.
После этого, наконец, посетители прекращаются. Я морщусь, поворачиваясь, но боль забывается, когда Роза прижимается обратно ко мне.
— Кто-то был здесь? — сонно бормочет она.
— Тсс, спи.
Она улыбается, глаза закрыты, она погружается в мои объятия, пальцы переплетаются с моими.
— Врач сказал, что тебя, скорее всего, выпишут завтра вечером.
— Хорошо. Эта кровать отстой.
— Как и уединение, или, вернее, его отсутствие.
Я усмехаюсь, прижимаясь носом к её шее.
— Я думал.
— О чём?
— Что тебе пора переезжать из восточного крыла.
Она тихо хихикает, закатывая глаза и переворачиваясь ко мне, глаза блестят в свете городских огней, струящихся снаружи.
— Да?
— Да.
— Ты выгоняешь меня из своего дома или просишь официально переехать в твоё крыло?
— Я официально говорю тебе, что ты переезжаешь в моё крыло, в мою комнату и в мою постель — навсегда.
Роза краснеет, когда я хватаю её за бедро и притягиваю ближе.
— Собираешься сделать из меня честную женщину?
— Что-то вроде того.
Она вздрагивает, когда моя рука скользит по её спортивным штанам, сжимая её задницу, пока мой член не твердеет до стали рядом с ней.
— Оливер...
Её рот вдавливается в мой, когда её штаны и мои больничные быстро снимаются. Я перекатываюсь на спину, и она забирается на меня, её шёлковые бёдра скользят по обе стороны от моих, а её маленькая рука обхватывает мой толстый ствол. Она всхлипывает, когда направляет мою набухшую головку к своим блестящим складкам и резко вздыхает, когда я вхожу в неё.
— Блять, Оливер...
— Возьми меня всего, — стону я, когда она начинает скакать на мне. — Хорошая девочка.
Её губы врезаются в мои, когда её бёдра движутся в мягком, волнообразном ритме. Её скользкая киска скользит вверх и вниз по моему пульсирующему члену, как шёлк, медленно.
Растягивая удовольствие.