Это больно. Очень.
Так что неудивительно, что известие о его смерти не разбило мне сердце. Я прожила двадцать лет, не зная его. Затем у меня было всего два месяца жизни в фантастическом мире, который он выстроил вокруг меня.
И теперь его нет. А я исследую новую семью, которой окружила себя — по крови и дружбе.
Семья вроде Люсиль и Вентворта. Семья вроде Наоми и моего дяди, с которым я понемногу знакомлюсь.
Семья вроде Оливера.
В наших покоях я раздеваюсь и быстро принимаю душ. Закончив, я вытираюсь и иду в нашу гардеробную, чтобы решить, что, чёрт возьми, я надену сегодня.
Я стою перед зеркалом, прикладывая к себе одно платье, затем другое, когда внезапно в отражении появляется огромная фигура.
Я вздыхаю, замечая его, затем ухмыляюсь, когда наши глаза встречаются в зеркале.
— Нужна помощь?
— На самом деле, да. — Я подношу одно платье перед собой. — Красное или... — Я меняю его на другое. — Чёрное?
Его брови хмурятся: — Хм. А что насчёт...
Он тянется к обоим вешалкам и немедленно отбрасывает их в сторону.
— А что насчёт ни одного?
Я краснею, стоя обнажённой перед зеркалом с большим, прекрасным мужчиной, которого я люблю, стоящим позади — и надо мной, и, по сути, вокруг меня, учитывая разницу в размерах.
Что тоже для меня возмутительно сексуально.
Я люблю, что он примерно на полтора фута выше и, без сомнения, на сто сорок фунтов мышц тяжелее меня. Это волнующе и как раз достаточно страшно, когда он берёт меня в свои объятия или в постель — какой он большой.
Насколько всё в нём большое.
В зеркале передо мной наши глаза встречаются и начинают танцевать.
— Ты говоришь, что мне стоит надеть это на ужин? Не знаю. Может, поднимется шум...
Он мрачно хмурится.
— Поднимется шум, когда я начну убивать людей, которые на тебя смотрят.
— О, но это может испортить десерт.
— Тогда, возможно, этот наряд только для меня.
Я ухмыляюсь ему: — Он всегда только для тебя.
— Как насчёт прямо сейчас?
Я вздыхаю, когда он прижимается ко мне, его руки скользят по моей коже, а его толстая эрекция упирается в мою задницу.
— Оливер...
— Да?
Я всхлипываю, когда одна его рука дразняще скользит по моему бедру, опускаясь между ног, так близко, но не касаясь меня там, где я хочу. Где мне нужно.
— Мы... ужин...