— Подождите… То есть завод сейчас не работает?
Сторож не ответил, но молчал он при этом донельзя красноречиво.
— Законсервировали, — сказал я. — Явно законсервировали.
— Был такой приказ. — буркнул вдруг старик.
— Когда? — вырвалось у Шаркова.
— Извиняй, товарищ, а только хватит тут с меня допрос снимать, — рассердился сторож.
Мы с Василием Ивановичем переглянулись — да, правильно, добиваться чего-то от этого старика смысла нет. Завод остановлен, это ясно.
И никто — ни институт, ни горисполком, ни даже люди, которые в спешке по всему Ленинграду собирали оборудование для новых производств — не знал, что крупнейший дрожжевой завод города перестал работать.
С толку ещё сбивало то, что хлеб продолжали печь — значит, хлебозаводы уже перешли на собственные закваски.
— То есть централизованного производства больше нет… — Шарков поднял взгляд на пустые корпуса.
Я тоже глянул сквозь стеклянную дверь проходной во двор — если людей вывезли, это ещё не означало, что вывезли всё.
Должны были остаться и паровые котлы, и бродильные чаны, и сепараторы, не говоря уж о всяких насосах, компрессорах, трубах, арматуре и вентилях.
Огромное богатство.
— Послушайте, — обратился вдруг Шарков к сторожу. — Можно хотя бы пройти и посмотреть? Нам ничего чужого не нужно. Но если часть оборудования осталась… Это очень важно, товарищ!..
Старик даже не дал договорить.
— Нельзя!..
— Мы из Института гидролиза, — упирался Василий Иванович. — Удостоверения наши вы уже проверили!..
— Не пущу, — решительно заявил старик. — Мне, товарищ, завод охранять велено. Пока письменного распоряжения не будет — никого не пущу. Хоть из института, хоть из главка, хоть сам товарищ Жданов без бумаги явится…
До института мы добрались молча; едва поднявшись в кабинет Василий Иванович кивнул мне — мол, останьтесь — и, как говорили у нас, «сел на телефон».
Главк ответил далеко не сразу.
Сначала на внутреннем коммутаторе долго искали нужный номер, потом оказалось, что отсутствует начальник нужного отдела, потом нас ещё несколько раз переключали туда-сюда, пока в трубке наконец не послышался усталый мужской голос.
Шарков представился.
— Мы только что были на дрожжевом заводе; он, похоже, остановлен. Хотелось бы понять, что произошло.
На другом конце провода ответили сразу, словно речь шла о совершенно обыденном деле.
— Предприятие законсервировано, согласно постановлению…
Шарков молча взял карандаш, губы его сжались в тонкую белую линию.
— Полностью?
— Полностью. Производственная деятельность прекращена, согласно постановлению…
— А оборудование, что с ним?
— Часть демонтирована и отправлена по назначению. Остальное законсервировано, согласно постановлению…