— Саша, я всю ночь не спал, думал. Это решение Москвы; тут не то, что Попков, тут и товарищ Жданов ничего сделать не сможет — ну, только если с товарищем Сталиным на прямом проводе обсудит.
— Если иного выхода не останется, — сказал я хладнокровно, — добьёмся, чтобы обсудил.
Шарков лишь невесело усмехнулся.
— Давайте, товарищ Саша, мы с вами о делах более реальных потолкуем.
— Давайте, — сказал я. — Ночью я тоже думал. И, мне кажется, придумал. Надо —
В дверь торопливо постучали — так, чтобы дать о себе знать, створка не была заперта, так, прикрыта наполовину.
— Доброе утро! — Лена, как всегда, появилась стремительно, влетела ураганом. — Василий Иванович, вы вчера просили…
Она осеклась, увидев наши лица.
— Что случилось?
— Вот, товарищ Крылова, — невесело усмехнулся Василий Иванович, — ищем способ развернуть московское постановление об эвакуации…
— Эвакуации чего?
Мы быстро ввели Ленку в курс дела.
— Так, — деловито сказала она, забирая листок. — Самого постановления нет, есть только номер и телефонограмма с кратким содержанием?
— А какая разница? — удивился Шарков.
— Очень большая, Василий Иванович. Если в главке приняли телефонограмму, значит, само постановление должно было следом прийти, спецсвязью. Поскольку содержание его в основном известно, исполнителям могли рассылки не делать, сразу в канцелярию отправили… — она наморщила лоб, и голос её звучал всё тише, она словно размышляла вслух. — Тогда… тогда…
— Товарищ Елена, простите, зачем нам это всё?
— Затем, Василий Иванович, что в полном тексте должны быть не только указания, что вывезти, но и что делать с оставшимся.
— Так известно что — «законсервировать»!
— «Законсервировать» можно по-разному, — не без важности пояснила Ленка. — Можно завод вообще ликвидировать, юридически. Расчётные счета закрыть, людей уволить с выходным пособием; площадку и здания снять с баланса. А можно оставить предприятие на балансе Наркомата, просто остановив производство, а счета заморозив. Тогда за него по-прежнему Наркомат и отвечает. Вот это нам и нужно выяснить…
— Выяснить… — медленно повторил я. — Кажется, получиться может ещё лучше.
— Лучше? Саша, это как?
— Очень просто, — курс «политэкономия развитого социализма», выручал сейчас «чисто конкретно в натуре», как сказали бы в жуткие девяностые. — Если Наркомат завод с баланса не снял, придётся и впрямь на товарища Жданова выходить; Ленк, ты ему руку жала? — вот и отлично. А вот если завод с баланса и в самом деле снят…
— Тогда завод, по сути, ничей, — подхватила Ленка. — Саш, ты прав!..
В кабинете на секунду стало совсем тихо.
— Как это — завод и ничей? — удивился Василий Иванович.
— В том смысле, что хозяин у него есть, государство. А вот предприятия уже может не быть. Если директор эвакуирован, штат распущен, счета закрыты, производственного плана нет…
— А кто тогда сторожу жалованье платит?
— Главк, — уверенно сказал я. — И то, что там остался один сторож, как раз и говорит, что с баланса завод сняли — единым махом.
— Так, — сказал Шарков. — И где всё это выяснять?
— Не в Главке, — уверенно ответила Ленка. — Потому что Главк исполняет. А такие вопросы решают те, кто имущество принимает или передаёт…