— Не переживай об этом, amore.
Мы пробирались между разбросанной одеждой и валявшейся на полу едой. С обнажённым торсом я чувствовала себя ужасно уязвимой, словно сама стала частью развлечения. Я наклонилась, подобрала чей-то женский верх, натянула его на себя и застегнула крошечные пуговицы.
Мы прошли через двустворчатые французские двери.
Я наклонилась к уху Романа и прошептала:
— Нам нужно найти Малика и убираться отсюда.
— Смотри по сторонам, — сказал Роман. — А мне нужно найти Тристана.
Я резко остановилась.
— Тристана? Парня, с которым я раньше встречалась? Что он здесь делает?
К животу подкатила дурнота.
Роман вздохнул.
— Это долгая история. Скажу только одно: он сын Бальтазара.
Мои брови взлетели вверх.
— То есть я встречалась с сыном демона?
Кто-то сзади толкнул меня, и я пошатнулась вперёд.
Роман взял меня за руку.
— Идём, Оливия. Нам многое нужно обсудить, но это подождёт. Сейчас наша главная задача — выбраться из этой адской дыры.
Он повёл меня сквозь толпу к краю зала, откуда при необходимости мы могли бы быстро сбежать.
Нас окружала возбуждённая толпа, и её предвкушение буквально ощущалось в воздухе. Сцена перед нами пока пустовала — представление ещё не началось.
Роман встал позади и притянул меня к себе, обхватив руками за плечи.
Я с наслаждением укуталась в его объятия, словно мы оказались в собственном маленьком мире. Мне было мало его, отчаянно хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, где мы могли бы вдоволь насладиться друг другом.
Но мысли всё ещё метались после новости о Тристане. Бальтазар подослал его ко мне? Как долго этот мерзкий демон следил за мной? Всю мою жизнь? Я содрогнулась.
Роман мягко покачивал меня из стороны в сторону и прошептал на ухо:
— Оливия, любовь моя, с тех пор как мы разлучились, мне постоянно снятся одни и те же сны.
— Правда? — Я потёрлась щекой о его челюсть. — Расскажи мне о них.
— Они всегда о тебе, обо мне и о Малике. Когда сегодня я увидел тебя с ним, то обезумел от ревности и в то же время почему-то почувствовал странное облегчение оттого, что рядом с тобой именно он. Я не знал, кто он такой, но одновременно будто знал. Понимаешь, о чём я? — Его взгляд впился в меня.
— Да. Как тогда, когда ты нашёл меня наверху. Разум твердил, что ты враг, а сердце не переставало повторять: «Он здесь. Роман вернулся».
— Именно. — Он поцеловал меня в щёку. — Так вот, во сне я обычно скачу верхом по полю рядом с Маликом. Мы словно лучшие друзья или братья, возвращаемся с охоты домой. Мне всегда не терпится поскорее вернуться к жене и детям. И, конечно же, жена, которую я так жажду увидеть, — это ты.
— А что происходит потом? — Я нахмурилась, гадая, похожи ли его сны на те кошмары, что мучили меня.
— Когда мы приближаемся к моему дому, я вижу пламя. В некоторых снах горит вся деревня. Но мой дом горит всегда. А ты и дети погибаете в огне. Это ужасно. Обычно я просыпаюсь в слезах или в холодном поту, а сердце колотится как сумасшедшее.
Я развернулась в его объятиях лицом к нему.