Я прикусил место, где шея переходила в плечо, а затем втянул кожу губами.
— О боже, — произнесла Оливия по-английски, откидывая голову назад. — Что ты со мной делаешь?
— То, что сделал бы любой любящий муж со своей женой после слишком долгой разлуки, — ответил я своим обычным голосом.
Оливия застыла.
— Роман?
Я отпустил её и сорвал маску с лица.
На её лице промелькнула целая гамма эмоций: потрясение, восторг, а затем гнев.
Она замахнулась и влепила мне пощёчину.
— Роман! Ах ты ублюдок! Я думала, ты собираешься взять меня силой.
Я потёр горящую щёку. Кончик языка скользнул по губам, а сами они растянулись в порочной улыбке.
— Хочешь поиграть грубо? Я тоже так умею.
Оливия лишь смотрела на меня, словно всерьёз обдумывала моё предложение. Затем её рот округлился от осознания, и она бросилась мне на шею, осыпая поцелуями всё лицо.
— Роман! Прости меня! Просто я до смерти перепугалась, думала, меня бросят в темницу и будут мучить ядами в чьём-нибудь больном эксперименте. А потом ты продолжал меня дразнить, и я совсем запуталась. Мне казалось, что я тебя знаю… Даже когда ты изменил голос, он всё равно казался знакомым. А твои прикосновения… Боже, твои прикосновения опьяняли меня. Мне казалось, собственное тело меня предало.
Я мягко отстранил её от себя и провёл костяшками пальцев по щеке.
— Прости, что решил с тобой поиграть, любовь моя. Я сразу понял, что под этой маской ты.
Я осторожно снял с её лица украшенную перьями маску.
Мы просто смотрели друг на друга.
Я не мог насмотреться на её прекрасное лицо. У глаз залегло несколько тонких морщинок, ставших ещё одним свидетельством жизни, изломанной трагедиями. Всё пережитое оставило след на её лице, но ничуть не умаляло её красоты.
Я понимал, что и сам, должно быть, выгляжу старше, измотанный теми немыслимыми обстоятельствами, в которых мы оказались.
Я обхватил ладонями её лицо.
— Оливия, — выдохнул я. — Сколько же времени прошло?
— Слишком много. Иногда я боялась, что больше никогда тебя не увижу. Когда мы прибыли в Италию, я знала, что ты где-то рядом, но не знала, где тебя искать. А ты нашёл меня.
— А теперь я заберу тебя себе, — сказал я. — Ты моя, целиком и полностью. И больше ничья. Я сотру все следы того мужчины с твоей кожи, из твоей души.
Я впился в её губы яростным, всепоглощающим поцелуем.
Её губы были лекарством, которого мою душу слишком долго лишали.
Музыка снизу отдавалась вибрацией в полу и книжном шкафу, вторя биению моего сердца. Громкие удары барабанов гулко пульсировали в ногах.
Отдалённые всплески смеха едва проникали в моё сознание, пока мы с Оливией жадно целовались. Сердце скакало в груди, словно необъезженный жеребец, ликуя от счастья. Оно билось одновременно от восторга и страха. Я нашёл её — действительно, наконец-то нашёл.
Внизу, наверху, повсюду царили разврат и распутство. Эротика словно пульсировала в стенах и билась под полом. Люди без стеснения предавались плотским утехам, пропитывая воздух густым дурманом похоти.
А здесь, в этом погружённом в полумрак пространстве, происходило нечто священное: двое влюблённых наконец воссоединились и словно касались звёзд, заново изучая губы друг друга.
Она принялась возиться с моим дублетом, распахивая его и обнажая мою грудь.