Наши взгляды вновь сплелись.
Она провела ладонями по моей груди.
— В последний раз, когда я тебя видела, мы были в типи, а ты собирался на войну.
— Та проклятая война теперь кажется далёким воспоминанием, — сказал я, проводя пальцами по её ключице и очерчивая грудь, выскользнувшую из лифа.
— Я думала, ты погиб, — выдохнула она, и в её голосе звучала боль.
— Я тоже думал, что погиб. Но хватит разговоров — мне нужно показать тебе, что я чувствую.
Я прижался к ней бёдрами.
Книжный шкаф слегка подался.
Мы оба напряглись.
— Ты это почувствовал? — прошептала Оливия.
— Да.
Я снова припал к её губам, жадно втягивая их, словно они могли утолить мой голод. Не прекращая поцелуя, я провёл пальцами по её соску, потянул его и дразнил, пока он не затвердел.
Она застонала мне в рот, и эта вибрация скользнула по моему горлу.
Я глухо зарычал и резко подался к ней, с силой прижимаясь бёдрами.
Книжный шкаф снова содрогнулся.
Я не мог остановиться — снова резко прижался к ней бёдрами.
Книжный шкаф подался и распахнулся, словно дверь.
Оливия закричала, когда мы оба повалились назад.
Я подхватил её и обхватил ладонями голову, защищая её, пока мы падали на пол. Я поморщился, когда колени ударились о безжалостно твёрдые деревянные доски.
Но сейчас ничто не имело значения, кроме женщины в моих объятиях. Я должен был овладеть ею. Я накрыл ладонью её освободившуюся грудь, одновременно пытаясь справиться с необъятной юбкой.
— Господи боже, да где же ты под всей этой тканью?
Оливия рассмеялась и принялась помогать мне в поисках.
Казалось, между мной и её кожей лежало бесконечное множество слоёв одежды.
Моё отчаяние нарастало, пока я продирался сквозь её наряд — костяные вставки, крючки, километры ткани — и наконец добрался до коротких муслиновых панталон. Я вцепился зубами в тонкую ткань и разорвал её, освобождая бёдра.
Мускусный запах Оливии наполнил мой нос.
— Господи, женщина, как же я скучал по твоему запаху.
Я сделал долгий глубокий вдох, наполняя лёгкие её неповторимым ароматом.
Юбка всё ещё громоздилась вокруг её талии, но теперь я хотя бы мог добраться до её прекрасной сливочной кожи.
Я устроился между её ног и провёл пальцем по её влажному входу.
— Моя, — прорычал я.