— Под запретом. Да, хозяин, — насмешливо выплюнул он.
Он скрестил руки на груди и вызывающе приподнял бровь.
— А ты, полагаю, можешь делать всё, что тебе вздумается?
— Меня не интересуют ни шлюхи, ни здешние сексуальные извращения, — ледяным тоном произнёс я. — И тебя тоже не должны. Ещё какую-нибудь заразу подцепишь. Или ты думаешь, что итальянцы шестнадцатого века не болели венерическими заболеваниями?
Он нахмурился, но я чувствовал, что происходящее по-прежнему его завораживает.
— Мы все прекрасно проведём время. Шлюх здесь предостаточно, — произнёс граф, окидывая толпу блестящими глазами. — Делайте что хотите. Пейте сколько душе угодно! Наслаждайтесь!
— А мне ничего нельзя, — заныл Тристан по-английски. — Вы двое будете развлекаться, а я нет.
— Что говорит твой слуга? — спросил граф.
— Как обычно, жалуется, — ответил я.
— Какая жалость. Дай ему выпить и вели наслаждаться вечером. Я именно этим и собираюсь заняться. Надеюсь найти Рауля и поболтать с ним.
Он зашагал прочь и вскоре растворился в толпе.
— А ты найдёшь тихое место где-нибудь в углу и будешь сидеть там, Тристан. И всё, — сказал я.
Его недовольный взгляд сверлил меня сквозь маску.
— Как хороший мальчик.
— Да, как хороший мальчик. Ты можешь хоть раз просто сделать то, что тебе говорят?
— Да, милорд, — ответил Тристан и поплёлся к придвинутому к стене стулу. Он плюхнулся на него. — Ну как? Доволен?
— Идеально. Развлекайся.
Я улыбнулся и направился в бальный зал.
Стоило мне заметить рыжие волосы женщины, как сердце загрохотало в груди. Всё в ней — соблазнительные изгибы тела, ослепительная красота, которую не могла скрыть даже маска, — говорило лишь об одном: Оливия была здесь. И всё же, несмотря на бешено колотившееся от волнения сердце, я невольно занервничал, гадая, что произойдёт, если она меня узнает.
Каждая клеточка моего тела жаждала прикоснуться к ней, заключить её в объятия, а сердце выбивало стремительное стаккато. Мне хотелось броситься к ней, схватить и жадно поцеловать — пока я не увидел мужчину рядом с ней.
Он казался странно знакомым, но я никак не мог вспомнить, где видел его раньше. И всё же у меня не было сомнений — я его знал.
Кем бы он ни был, он прижимался губами к её шее и целовал вдоль линии челюсти.
Острый приступ ревности скрутил внутренности.
Я продолжал наблюдать. Оливия, казалось, подыгрывала ему, но на самом деле не проявляла особого интереса.
Конечно, ей это неинтересно. Её сердце принадлежит мне… Мы навеки связаны душами.
А потом она рассмеялась и провела пальцами по его шее.
Неуверенность пригвоздила меня к месту. Ей нравилось его внимание? Она перестала меня ждать?
Этот мужчина не мог оторвать от неё ни рук, ни губ. Впрочем, разве мог хоть один мужчина? Куда бы она ни шла, её пожирали голодными, волчьими взглядами. За ней тянулся шлейф чужого желания.
Но этот темноволосый мужчина рядом с ней… Я его знал. Я уже видел его раньше… Но где?
Он приблизил губы к губам Оливии и едва коснулся их. Они казались такими… близкими.