— Запер пространство, — объяснил герцог, касаясь ближайшей руны. — Не крышку. Не склеп. Само место. Ты можешь захотеть оказаться возле ворот, в столице или в объятиях моего сына. Для этих знаков всё, что находится за стенами саркофага, больше не существует.
Страх стал ледяным. Я посмотрела на замкнутые линии.
— Любое заклинание можно разрушить, — выговорила я, хотя во рту пересохло. — Ассер приведёт магов. Они откроют саркофаг.
— Они уже пытались справиться с моим перстнем, — напомнил покойник с пренебрежением. — Ты видела, чем закончилось.
Жёлтый свет стал ярче. Руна возле моей головы отозвалась таким же сиянием.
Перстень. Теперь я поняла, откуда символы получали силу.
— Пока кольцо находится на руке Ассера, саркофаг останется закрытым, — подтвердила мою догадку улыбка герцога. — Сын поклялся никогда его не снимать. А снять перстень без моего согласия невозможно.
— Он снимет, — возразила я.
— Ради тебя? — переспросил покойник, и в его голосе прозвучала знакомая насмешка. — Он уже однажды выбрал между женой и отцом.
Слова ударили в грудь. Туда, где совсем недавно лежала ладонь Ассера.
В памяти снова возникло его лицо возле кареты. Усталое. Осунувшееся. Его левая рука на моей спине и обещание приехать ко мне, если я позволю.
Когда-то старому герцогу хватало упоминания Ассера, чтобы уничтожить во мне последнюю надежду.
Теперь не получилось. Было больно. Страшно. Я не знала, успеет ли бывший муж найти меня. Но сомнений в том, кого он выберет, больше не осталось.
— Ты не знаешь собственного сына, — произнесла я.
Улыбка герцога дрогнула.
— Я воспитал его, — напомнил он, и жёлтые глаза потемнели.
— Нет. Ты им управлял, — возразила я, не отводя взгляда. — Заставил поверить в мою измену. Связал клятвой. Превратил любовь к отцу в поводок и решил, что это одно и то же.
Руны вспыхнули сильнее. Камень под моей спиной задрожал.
— Замолчи, — потребовал герцог. Ласки в его голосе больше не осталось.
Значит, я попала.
— Ассер уже выбрал, — продолжила я, несмотря на дрожь. — Он отправил меня прочь, чтобы защитить. Остался бороться с тобой. И когда поймёт, что я исчезла, от твоих рун ничего не останется.
Прозрачные пальцы сомкнулись на моём подбородке.
— Я хочу, чтобы он понял, — прошептал покойник, приблизив лицо. — Хочу, чтобы перстень привёл его сюда. Чтобы сын стоял над саркофагом, слышал твои крики и не мог поднять крышку.
Мне стало трудно дышать. Не только от страха.
Воздух внутри сделался тяжёлым. Каждый вдох приносил запах погребального масла, камня и тела, возле которого мне предстояло лежать.
Герцог погладил меня по щеке. Его прикосновение было таким холодным, что у меня тут же онемели мышцы лица.
— В прошлый раз ты умирала одна, — напомнил он. — Я допустил ошибку. Теперь я составлю тебе компанию. А когда закончится воздух, мы наконец останемся вместе. В смерти. Навсегда.
Я ударила его руку, но пальцы прошли сквозь призрачную плоть.
Он снова лёг рядом, совместившись с собственным телом. Призрачные глаза распахнулись поверх закрытых глаз мертвеца.
Только сейчас я вспомнила собственный приказ.