Боль ударила в ступни, однако я почти не почувствовала её. Всё тело сделалось холодным, словно Мари снова погасила свечи.
— Нет, — прошептала я, касаясь влажного стекла. — Нет, Мари. Ты сама попросила меня остаться.
Пальцы легли на первую строку. Холодная вода, которая тут же потекла по моей ладони.
— Я обещала тебе, — продолжила я уже громче. — Я не могу уехать после того, что случилось с Гарретом. Если старый герцог убивает всех, кто говорит правду, значит, тем более нельзя останавливаться.
Надпись не изменилась.
«УЕЗЖАЙТЕ».
Даже после смерти Мари пыталась меня защитить.
Она поняла, что произошло с Гарретом. Возможно, видела, как старый герцог вошёл в комнату, остановил время и сломал истопнику шею. Знала, что следующим он выберет меня.
В груди что-то болезненно сжалось.
— Глупая, — выдохнула я, прижимая ладонь ко рту. — Какая же ты глупая, Мари.
Я говорила это не ей. Себе.
Горничная отдала жизнь, чтобы не позволить старому герцогу уничтожить меня. Она после смерти оставалась рядом с собственным убийцей. А теперь отказывалась от последней просьбы, лишь бы я успела уехать.
По щеке покатилась слеза. Я торопливо вытерла её, но следом появилась вторая.
Ассер молчал. Я обернулась.
Он смотрел на окно.
Впервые генерал видел не погасшие свечи, не расплывчатые следы и не доказательства, которые можно было объяснить усталостью. Буквы продолжали возникать перед его глазами. Последняя капля медленно стекла по слову «уезжайте» и повисла возле рамы.
Лицо Ассера изменилось.
Я видела, как бывший муж искал привычное объяснение. Сквозняк. Влага. Чья-то рука с другой стороны.
За окном находился второй этаж. И ни один живой человек не мог написать эти слова, не прикоснувшись к стеклу.
Ассер подошёл ближе.
Протянул левую руку, но остановился, не дотронувшись до букв. Словно боялся случайным движением уничтожить единственный след Мари.
— Это она? — спросил муж едва слышно.
— Да, — подтвердила я, стирая слёзы тыльной стороной ладони. — Мари.
Ассер продолжал смотреть на стекло.
Генерал, который не верил в призраков, стоял перед посланием мёртвой горничной и не мог отвести глаз.
— Мари, — позвал он осторожно. — Вы ещё здесь?
Ответа не последовало. Не погас свет. Не появился иней. В комнате не стало холоднее. Только капли продолжали медленно разрушать надпись.
— У неё почти нет сил, — объяснила я, заметив, как напряглась челюсть мужа. — Чтобы появиться передо мной и рассказать о своей смерти, Мари копила их долго. Вторую половину чертежа она двигала несколько часов. Возможно, сейчас ей едва хватило сил на эти слова.
Ассер опустил взгляд.
На мгновение мне показалось, что он сейчас отвернётся. Спрячет лицо, снова станет генералом и начнёт отдавать приказы.