Он недоверчиво прищурился.
— Вы хозяйка.
— Похоже на то. А ты?
— Никто.
— Странное имя. Тебе не идёт.
Мальчик не улыбнулся. Он сильнее прижал дверь, и я убрала руку.
— Хорошо. Я отойду. Но сначала скажи, кто там с тобой и когда вы ели.
Тишина затянулась. Потом за его плечом появилось маленькое бледное лицо. Девочка лет семи держала в руках красное яблоко. На её подбородке блестел сок.
— Утром, — прошептала она.
— Яблоки не считаются, — ответила я, поднимаясь. — Через полчаса Беата принесёт сюда хлеб, молоко и что-нибудь горячее. Дверь можете не открывать, корзину оставим на ступеньке.
— Нам не надо, — резко сказал мальчик.
— Тогда не ешь. Сестре оставь.
Он дёрнулся, и я поняла, что угадала. Девочка прижалась к нему.
Я повернулась к Беате. Экономка смотрела на детей так, как смотрят на новую дыру в крыше: с тревогой и уже начавшимся подсчётом расходов.
— Вы знаете, кто они?
— Кажется, дети Эрика Мейса. Он работал у садовника. Эрик и жена умерли весной от речной лихорадки. Я слышала, детей забрала дальняя родственница.
— Плохо забрала.
Мы пошли обратно. Я чувствовала взгляд мальчика между лопаток, но не оборачивалась. У дорожки пришлось остановиться: слабость вернулась, перед глазами поплыли тёмные точки. Беата молча подставила локоть.
— В дом, миледи.
— Сначала еда.
— Лотта соберёт.
— И воды. Чистой. Ещё нужно посмотреть, можно ли сегодня переселить их куда-нибудь безопаснее.
— Они могут убежать.
— Могут, — согласилась я, опираясь на неё. — Поэтому не будем их хватать.
До крыльца оставалось шагов сто. Я шла медленно и думала о двух детях, которые жили среди яблок в сторожке с прогнившим полом. Собственных проблем у меня хватало, но оставить их там после того, как я увидела девочку с единственным яблоком, уже не получалось.
Глава 3
Лотта отнесла к сторожке корзину, а я легла и проспала почти до вечера. Проснувшись, первым делом проверила чужой мир: прикоснулась к прохладной стене, посмотрела на платье, висевшее у шкафа, и открыла окно.
Сад шумел внизу. В косых лучах солнца летали крошечные золотые мошки, на реке блестела узкая дорожка. По тропинке от сторожки шла Беата с пустой корзиной.
Я встретила её в коридоре уже одетой. Самостоятельно справиться с застёжками снова не удалось, поэтому я развернула платье задом наперёд, застегнула, затем провернула на себе. Беата осмотрела результат и ничего не сказала. Это молчание стоило нескольких замечаний.
— Они поели? — спросила я, пока она переделывала пояс.