Я села напротив. Лотта поставила перед зверьком блюдце с козьим молоком, затем спряталась у печи и продолжила наблюдать. Маркус остался в дверях.
— Вы читаете мысли?
— Нет. У тебя лицо делается деловым. Очень утомительное выражение.
Он пил аккуратно, придерживая блюдце передними лапами. На шее под шерстью обнаружилась тонкая зелёная лента с тремя яблочными косточками, каждая светилась мягким янтарным светом.
— Что саду нужно в первую очередь?
Шелест оторвался от молока.
— Люди. Обрезка. Подпорки. Убрать гниль под деревьями. Прочистить канавы до осенних дождей. Вернуть Терена. Выгнать Вельса. Почесать хранителя за левым ухом.
— Последнее тоже для сада?
— Особенно последнее.
Я протянула руку. Он прищурился, но голову подставил. Шерсть оказалась густой и мягкой, под пальцами тихо прошёл лёгкий треск, как от статического электричества.
— Вельса пока не выгоню, — сказала я, продолжая чесать за ухом. — Сначала нужно понять, что мы сможем собрать и продать сами. Людей нечем нанимать.
— У тебя на стенах висит серебро.
— Семейные вещи продавать не стану без разрешения мужа.
— Тогда продай платья. Их у тебя три сундука, а носишь ты одно.
Я посмотрела на Беату. Та нехотя кивнула.
— Часть гардероба доставили отдельно. Личная собственность леди Алины.
— Завтра разберём, — решила я. — Одно или два хороших платья оставим. Остальное можно отправить в комиссионную лавку.
Беата удивлённо выпрямилась. Видимо, прежняя Алина скорее продала бы чужую мебель.
— Украшения тоже ваши, — напомнила она.
— После ювелира я пока боюсь спрашивать, сколько их осталось.
Шелест фыркнул в блюдце. Я закончила чесать его ухо и встала.
— Всем спать. Утром начнём со сторожки, затем осмотрим сушильню.
— Хозяйка, — позвал хранитель, когда я дошла до двери. — Мелких не отдавай Тейсу.
Я обернулась. Шелест уже вылизывал лапу и старательно не смотрел в мою сторону.
— Не собираюсь.
— Хорошо. Они зимой подкармливали меня орехами. У девчонки рука щедрая, мальчишка жадный, но обучаемый.
На следующее утро я проснулась крепче и смогла позавтракать без головокружения. Лотта сварила кашу гуще, добавила в неё молоко и немного мёда. Две порции мы переложили в глиняные горшочки. Томас и Нелли ждали: из трубы сторожки тянулся тонкий дым, хотя вчера я не заметила там целой печи.
Дверь открыл Томас. В руках он держал короткую палку с привязанным ножом. Оружие выглядело опаснее для него самого, но я остановилась у нижней ступеньки.
— Доброе утро. Я принесла кашу.
— Мы вернём посуду.