Глава 2
Я проснулась рано и некоторое время смотрела на полог кровати. Бледно-зелёная ткань выцвела у окна, в одном месте её аккуратно зашили ниткой другого оттенка. За стеной что-то стукнуло, зашипело, затем женский голос потребовал у неведомого Маркуса прекратить безобразие.
Чужой дом никуда не исчез.
Я села, опустила ноги на ковёр и подождала, пока перестанет кружиться голова. На стуле лежал сложенный халат. Рядом Беата оставила таз с водой и чистую сорочку. Вода оставалась тёплой, а на боку керамического кувшина мерцал оранжевый знак.
Умываясь, я разглядывала отражение. Из зеркала смотрела молодая женщина лет двадцати пяти. Светлые волосы спутались после сна, серые глаза казались огромными на похудевшем лице. Красивой новую себя я признала сразу, но радости это не принесло. Я коснулась щеки, отражение повторило движение.
— Прости, — прошептала я неизвестной Алине.
Ответа не последовало. Внутри не обнаружилось чужих воспоминаний, привычек или голоса; остались мои страхи, моя память и сильный голод.
Тётя Лида тоже никуда не исчезла. Сейчас ей, наверное, уже сообщили об аварии. Она будет звонить мне, спорить с врачами, искать очки, которые висят у неё на шее. Мы много лет работали вдвоём в маленькой кондитерской: она пекла, я закупала продукты, считала себестоимость, придумывала сезонное меню и упаковку. Вчера мы поссорились из-за цены на малину. Сегодня я даже не могла дать ей знать, что ещё жива.
Я села на край кровати и дала себе несколько минут. Плакать оказалось трудно: тело было слишком слабым, а происходящее — слишком большим. Потом внизу звякнула крышка кастрюли. У этого дома заканчивалась мука, и люди ждали решений. Я умыла лицо ещё раз и пошла искать кухню.
Платье оказалось сложнее халата. Я долго возилась с застёжками на спине, затем сдалась, накинула халат и вышла в коридор. Комната находилась на втором этаже. Напротив тянулся ряд закрытых дверей, под ногами лежала дорожка с вытертым узором. Дом постепенно просыпался: внизу звякала посуда, скрипели половицы, из открытого окна доносился шум листьев.
Лестница вывела меня в просторный холл. Солнечные пятна лежали на полу, подсвечивая пыль. На стенах висели пейзажи и семейные портреты. Один мужчина привлёк моё внимание. Тёмные волосы, прямые брови, спокойное лицо. Художник изобразил его у окна с перчатками в руке и явно старался передать важность заказчика.
— Лорд Дориан, — произнесла Беата у меня за спиной.
Я вздрогнула и обернулась. Экономка держала синее платье и смотрела на мой халат без одобрения.
— Я собиралась вернуться, — объяснила я. — Не смогла застегнуться.
— Нужно было позвонить.
Она отвела меня в спальню, помогла одеться и быстро уложила волосы. Я воспользовалась временем, чтобы выяснить больше о муже.
— Давно написан портрет? — спросила я, пока Беата затягивала шнуровку.
— Шесть лет назад, когда лорд получил место в Королевской счётной палате. Сейчас он выглядит почти так же, только волосы короче, — ответила она.
— Он приезжает сюда? — Я встретилась с ней взглядом в зеркале.
— Редко. Последний раз был весной. Осмотрел крышу, заплатил рабочим и уехал до ужина. — Беата взяла следующую шпильку.
— А мы раньше приезжали вместе? — продолжила я.
Руки Беаты на моих волосах остановились.
— Нет, миледи.
— Я многое помню обрывками. Лекарь предупреждал?
Это была рискованная ложь, но удобнее объяснения не находилось. Экономка закрепила косу шпильками и встретилась со мной взглядом в зеркале.
— Он сказал, после жара возможна слабость и путаница. Про потерю памяти не говорил.
— Значит, мне повезло больше, чем ожидалось.
— Или меньше, — сухо заметила она, собирая оставшиеся шпильки.
В столовой нас ждал скромный завтрак: жидкая каша, хлеб и два варёных яйца. Лотта поставила на стол чайник, представилась и осталась у двери. Вчера в сумерках я не успела её рассмотреть. У кухарки были густые рыжеватые волосы, широкие плечи и усталое лицо.
— Садитесь с нами, — предложила я обеим женщинам.