Военная организация Византийской империи в VII — первой половине IX в.: административно-территориальный и социальный аспекты развития: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На наш взгляд, одну из этих армий составили подразделения, переведенные из Фракии, а другая армия представляла собой войсковую группировку, сформированную из подразделений бывшей экспедиционной армии Востока. Возникает вполне закономерный вопрос — какой была внутренняя, организационная структура этих армий, какой ранг имели подразделения, воевавшие против персов? У. Э. Кэги предположил, что многие реорганизации, а также учения по тренировке воинов и повышению их дисциплины, которые Ираклий провел в 622 г., были результатом детального знакомства византийского императора с военными трактатами, среди которых У. Э. Кэги называет и «Стратегикон» псевдо-Маврикия. По мнению исследователя, Ираклий хорошо знал и подробно изучал данные трактаты, поэтому император позаимствовал многие идеи военных теоретиков для более успешной и эффективной борьбы с персами ^[137].

В этом смысле мы хотели бы обратиться к источнику, не часто привлекающему внимание исследователей, — к т. н. фрагменту Мюллера, т. е. к фрагментарному греческому тексту, который был опубликован еще в 1880 г. К. Мюллером, прославленным филологом-классиком. По имени издателя этот текст получил свое условное название, принятое в научной литературе (другое название — De militari scientia («О военной науке»), в дальнейшем для удобства мы будем именовать трактат сокращенной аббревиатурой DMS). Сам К. Мюллер пришел к выводу, что автор фрагмента использовал (и даже почти дословно) многие главы «Стратегикона», соответственно, по мысли К. Мюллера, трактат DMS был написан после «Стратегикона» [138].

В середине 1930-х гг. Р. Вари подверг сомнению тезис К. Мюллера, предположив, что автор фрагмента и автор трактата «Стратегикон» использовали один и тот же источник, этим, по мнению Л. Вари, объясняется словесное сходство во многих главах обоих текстов ^[139]. В 1988 г. С. А. Иванов предположил, что трактат DMS был написан до «Стратегикона», в 570-х или 580-х гг. Аргументом для исследователя послужили упоминания аваров и антов, которые встречаются в тексте: авары стали серьезными противниками империи в 570-х гг., тогда как последнее упоминание антов содержится в документе, изданном в 612 г. (одна из новелл императора Ираклия) ^[140].

Тем не менее Ф. Ранс, не так давно обратившийся к этому трактату, подчеркнул, что DMS был написан именно после «Стратегикона», в 630-х или 640-х гг., аргументом для исследователя послужил тот факт, что фрагмент Мюллера упоминает среди внешних врагов империи сарацин (именно этот этноним) и персов (καὶ Σαρακηνοὺς καὶ πρὸς Πέρσας — «против сарацин и персов». — DMS, ed. K. Müller, 126, l. 4–5). По мнению Ф. Ранса, эта фраза свидетельствует, что фрагмент был написан до 652 г., когда Персидская империя пала под ударами арабов, но после «Стратегикона», поскольку автор «Стратегикона» не упоминает этноним «сарацины» ^[141].

Мы поддерживаем выводы Ф. Ранса, поскольку, на наш взгляд, упоминание в тексте антов не может служить аргументом в пользу датировки трактата VI в. (позиция С. А. Иванова): как недавно показал Г. Кардарас, грабительские нападения антов, направленные именно против Византии, состоялись в период с 533 по 545–546 гг., тогда как в 545–546 гг. император Юстиниан I заключил с антами договор и с того времени эти племена стали военными союзниками Византии. По мнению Г. Кардараса, Юстиниан поручил им защиту провинции Малая Скифия на Нижнем Дунае, более того, войсковые контингенты антов даже участвовали в войне с готами в Италии, эти этнические отряды воевали в составе византийской армии. Как проследил Г. Кардарас, последнее упоминание антов в нарративных источниках встречается у Феофилакта Симокатты применительно к событиям 602 г., но даже в этот период анты продолжали оставаться союзниками Византии и воевали на ее стороне против других славянских племен. Новелла же 612 г., по мнению Г. Кардараса, свидетельствует о том, что вплоть до этого года анты защищали Малую Скифию в качестве военных союзников Византии, и только вторжение аваров, состоявшееся в 612 г., разрушило византийскую оборонительную систему на Нижнем Дунае и положило конец присутствию антов в данном регионе [142].

Соответственно, с учетом позиций Ф. Ранса и Г. Кардараса, мы можем признать упоминание антов в трактате DMS анахронизмом, поскольку автор трактата рассматривает их как военных противников Византии и тем самым отражает ситуацию, продолжавшуюся с 533 по 545–546 гг., когда анты действительно совершали вторжения и грабили византийские провинции на Дунае. И как раз наоборот, ситуация полностью изменилась после 545–546 гг., с того времени анты получили статус военных союзников империи, в этом качестве они воспринимались всеми византийскими авторами. После же 612 г. анты исчезают со страниц источников и не фигурируют в текстах в каком-либо качестве. Судя по всему, автор трактата DMS позаимствовал описание антов из более раннего военного трактата, который оценивал их как врагов империи. Не исключено, что таким трактатом был «Стратегикон» псевдо-Маврикия.

Следовательно, мы поддерживаем датировку, предложенную Ф. Рансом (630-е или 640-е гг.), и с учетом позиции Ф. Ранса можем признать, что своими сведениями текст DMS отражает внутреннее структурное устройство тех экспедиционных армий, которые воевали под командованием Ираклия против персов в 622 и 626–627 гг., а также против арабов в 632–636 гг. Именно поэтому, как нам кажется, необходимо более подробно рассмотреть сведения трактата DMS, чтобы на их основе попытаться хотя бы примерно определить основные черты организационной структуры византийских экспедиционных армий эпохи Ираклия. Прежде всего, как и «Стратегикон» псевдо-Маврикия, фрагмент Мюллера называет в качестве главной и, по сути, единственной боевой единицы византийской походной армии банду — военный отряд (подразделение), в котором, собственно, и служили рядовые воины (Οἱ νεώτεροι τῷ βάνδῳ ὑμῶν προσέχετε·… μηδεὶς καταλίπῃ τὸ βάνδον καὶ τοὺς ἐχθροὺς καταδιώξῃ — «Рекруты, целиком посвящайте себя вашей банде… пусть никто не покидает банду и не отправляется преследовать врага». — DSM, 120, l. 2–3).

Применительно же к командному составу банды во фрагменте Мюллера отмечается: «Начальники банды, подчиняйтесь вашему стратилату, мерарху, и сохраняйте боевой строй… пусть никто не покидает банду мерарха» (Οἱ ἄρχοντες τῷ βάωδῳ τοῦ στρατηλάτου τοῦ μεράρχου τοῦ ὑμετέρου ἀκολουθήσατε καὶ τὴν τάξιν φυλάξατε… μηδεὶς ἐάσῃ τὸ βάνδον τοῦ μεράρχου. — DSM, 120, l. 8–11).

На основании папирологических источников, при этом созданных в начале VII в., Й. Крамер проследил, что греческое слово βάνδον было позаимствовано из германских языков, впервые оно появилось в источниках VI в. и первоначально обозначало военное знамя, боевой штандарт, в то время как в начале VII в. оно, претерпев значительную эволюцию в плане содержания, подразумевало уже само войсковое подразделение, любой боевой отряд ^[143].

В связи с этим позволим себе обратиться к уникальной греческой надписи из города Пилы вблизи Никомедии (современная Ялова в Турции), впервые опубликованной в 1989 г., но переизданной в 1995 г. К. Цукерманом, который предложил новое, исправленное и улучшенное, чтение надписи. Соответственно, цитируем документ по чтению К. Цукермана ^[144]:

[Ἐνθάδ]ε κατάκιτ —

[ε…]ριος Σαβάτου

[καθ(ωσιωμένος)? σ]τρατιούτης δευτέ —

[ρο]υ [β]άνδου Κοσταν —

[τ]ινηακῶν· ἐτελεύτι[σ] —

εν μηνὶ Ἀγούστου ιε´ [ἡμ] —

έρᾳ ς´ ἐνδηκτηό —

νος ἐνάτης

Здесь покоится […] Сабата,

преданный воин второй банды Константиниаков.

Умер в месяц август 15, в день 6, в 9 индиктион.

К. Цукерман предположил, что данная эпитафия упоминает войсковое подразделение Constantiniani = Constantiniaci, которое упоминается и в тексте Notitia Dignitatum, в главе по одной из презентальных (центральных) экспедиционных армий Константинополя (ND. Or. VI. 52). По мнению исследователя, это подразделение существовало уже с IV в., создано было в эпоху Константина I Великого или его сына Констанция II, в честь которых получило свое название. В IV в. отряд Constantiniani обладал рангом дворцовой ауксилии и представлял собой элитное пехотное войсковое соединение. Как отметил К. Цукерман, слово «банда» в данной эпитафии подразумевает внутреннюю структурную единицу ауксилии Constantiniani = Constantiniaci. По мнению исследователя, ауксилия Constantiniani = Constantiniaci включала в себя по меньшей мере две такие банды. Исследователь датирует надпись 532 г. [145], соответственно, вслед за ним мы можем признать, что эпитафия из Пилы — самое раннее упоминание слова βάνδον в качестве войскового подразделения.

В 1997 г. Р. Шарф подверг критике идентификацию, предложенную К. Цукерманом. По мнению Р. Шарфа, между позднеримской дворцовой ауксилией Constantiniani и отрядом Constantiniaci из эпитафии нет ничего общего, это были разные подразделения, поскольку, как отмечает исследователь, подразделения, названные в честь императора Константина, всегда сохраняли свою изначальную именную форму и не переименовывались в отряды Constantiniaci. Р. Шарф рассматривает в отряде Constantiniaci из надписи войсковой корпус, входивший в состав одной из экспедиционных армий императора Юстиниана I, полностью независимый и никак не связанный с ауксилией Constantiniani [146].

Тем не менее уже через год, в 1998 г., К. Цукерман опроверг позицию Р. Шарфа и представил дополнительные аргументы в пользу своей трактовки надписи — по мнению К. Цукермана, наименование Constantiniaci, упоминаемое в Notitia Dignitatum, представляет собой эквивалент наименованию Constantiniani, в данном случае Constantiniaci — это изначальная, оригинальная форма названия войскового подразделения, а форма Constantiniani — более литературная и адаптированная версия оригинального названия [147]. Наконец, не так давно Ф. Ранс согласился с трактовкой К. Цукермана, признав, что слово βάνδον в эпитафии подразумевает не самостоятельное войсковое подразделение, но его внутреннюю оперативно-тактическую единицу (a sub-unit… rather than… the regiment itself) [148].

Соответственно, мы можем признать, что еще в начале правления Юстиниана I, т. е. задолго до эпохи Ираклия и даже времени создания «Стратеги-кона», слово βάνδον подразумевало военный отряд, другой вопрос, что в начале VI в. данный термин действительно обозначал внутреннюю структурную единицу более крупного войскового подразделения. Как раз наоборот, к началу VII в. слово βάνδον претерпело значительную эволюцию в содержании и теперь подразумевало уже отдельное, независимое и полноценное войсковое подразделение. Во фрагменте Мюллера упоминается слово βάνδον именно в таком качестве, для автора данного текста банда определенно подразумевает основной и, по сути, единственный вид войсковых подразделений византийской экспедиционной армии, основную внутреннюю тактическую боевую единицу этой армии.

Более того, как нам кажется, из слов автора фрагмента становится ясно, что ко времени создания этого трактата, т. е. к 630-м или 640-м гг., банда как войсковое подразделение уже сама по себе делилась на еще более мелкие структурные единицы, ее внутренняя организация значительно усложнилась — напомним, во фрагменте Мюллера говорится о «начальниках» (Οἱ ἄρχοντες) банды, упоминается это слово именно во множественном числе, это значит, что каждую из внутренних структурных единиц банды возглавлял собственный архонт, и таких единиц в банде было несколько.

Согласно «Стратегикону» псевдо-Маврикия, «существует правило, что каждая банда должна включать в себя не менее 200 человек, но не больше 400» (κανονίσαι, ἵνα μηδὲ τῶν διακοσίων ἀνδρῶν ἔλαττον ἔιχε ἕκαστον βάνδον, μηδὲ τῶν τετρακοσίων πλέον. — Strateg. II. 20, ed. G. Dennis, S. 142, l. 18–19). Соответственно, если банда включала в себя от 200 до 400 человек, то ее более мелкие внутренние тактические единицы должны были насчитывать еще меньше воинов, не больше 100. Как видим, согласно фрагменту Мюллера, каждую банду возглавлял полководец (στρατηλάτης) в должности мерарха.

Очевидно, должность мерарха была учреждена еще в VI в., но, как отметил М. Цветкович, крайне сложно определить, какие именно функции мерархи выполняли в тот период [149], мы же на основании фрагмента Мюллера можем подчеркнуть, что, судя по всему, к 630-м гг. мерархи действительно командовали бандами как отдельными войсковыми подразделениями. Соответственно, можно предположить, что те экспедиционные армии, вместе с которыми Ираклий воевал против персов, состояли именно из банд — отдельных войсковых подразделений численностью от 200 до 400 человек в каждом таком отряде. Выше мы уже показывали, что на рубеже VI и VII вв. в Константинополе дислоцировалась обладавшая рангом дворцовой ауксилии банда Брахиатов, которую мы идентифицировали как позднеримское войсковое подразделение Brachiati iuniores. Не исключено, что позже банда Брахиатов приняла участие и в персидской экспедиции Ираклия в 622 г. Более того, в свое время Дж. Хэлдон предположил, что два боевых отряда в ранге турмы — Theodosiaci и Victores, которые упоминаются в трактате императора Константина VII Багрянородного «О церемониях византийского двора» (X в.), в равной мере были прямыми наследниками одноименных позднеримских подразделений, дислоцировавшихся во Фракии [150]. В этом случае мы не исключаем, что и подразделения Theodosiaci и Victores, равно как и другие соединения, входившие в состав позднеримских экспедиционных армий Константинополя, Востока и Фракии, в 622 г. вошли в состав новых экспедиционных армий Ираклия уже в ранге банды, каждая такая банда, очевидно, находилась под командованием мерарха.

Соответственно, проведя перегруппировку военных сил, Ираклий смог одержать первые серьезные победы над персами. Эти победы, в свою очередь, определенно позволили императору увеличить численность своей армии. Одно из сообщений Феофана Исповедника, помещенное под 6117 г. от сотворения мира, содержит сведения о том, что, узнав об очередном крупном вторжении персов, Ираклий «разделил свое войско на три отдельных (войска)» (τὸν ἑαυτοῦ στρατὸν εἰς τρεῖς διαιρέσεις ἐχώρισεν. — Theoph., p. 315, l. 11–12). К. Цукерман убедительно датировал этот эпизод 627 г. ^[151], соответственно, если ранее, в 622 г., под командованием Ираклия находились только две войсковые группировки (подразделения, переведенные из Фракии, и отряды бывшей экспедиционной армии Востока), то уже к 627 г. таких группировок было три, третья (новая) группировка, судя по всему, возникла как раз в период между 622 и 627 гг.

В арабской хронике патриарха Александрии Евтихия (настоящее имя — Саид ибн-Батрик; годы жизни: 876–940), занимавшего свою кафедру с 933 по 940 г. [152], мы можем найти сведения о том, что Ираклий, отправившись во второй крупный поход (626–627) против персов, «прошел через Дабил (Двин в Армении. — Е. М.) и Ардабил вплоть до гор (через горную местность) (регион в округе современного города Девели на территории Центральной Турции, провинция Кайсери. — Е. М.), затем вплоть до Исфахана Меру (Мерв. — Е. М.) и города Шапура (очевидно, имеется в виду столица Персии, город Ктесифон, где размещалась центральная резиденция персидских царей. — Е. М.). В каждом городе, куда он прибывал, он требовал (доставить) подати и собирал людские массы» (ging über Dabil und Ardabil bis den Bergen (über die Gebirge), dann bis Ispahan Meru (= Merw) und zu der Stadt des Sapor. In jeder Stadt, die er betrat, gebot er die Abgaben und sammelte die Massen) [153].

[137] Kaegi W. E. Heraclius… P. 108–109, 117.

[138] Müller K. K. Ein griechisches Fragment über Kriegswesen // Festschrift für Ludwig Ulrichs zu Feier seines Fünfundzwanzigährigen wirkens. Würzburg, 1880. S. 138. В дальнейшем мы будем цитировать трактат по этому изданию с указанием номера страницы и строки текста.

[139] Vary R. Das müllersche Fragment über griechisches Kriegswesen // Εις μνημην Σπυριδωνος Λαμπρου. Αθηνη, 1935. S. 209.

[140] Иванов С. А. Неиспользованное византийское свидетельство VI века о славянах // ВВ. 1988. Т. 49. С. 182–184.

[141] Rance Ph. The De Militari Scientia or Müller Fragment as a philological resourse. Latin in the East Roman army and two new loanwords in Greek: palmarium and recala // Glotta. 2011. Vol. 86. P. 72–75.

[142] Kardaras G. The Byzantine-Antic Treaty (545/46 A. D.) and the defence of Scythia Minor // BS. 2010. Vol. 68. P. 74–76, 83–85.

[143] Kramer J. Papyrusbelege für fünf germanische Wörter: ἀρμαλαυσιον, βάνδον, βουρδών, βρακίον, σαφώνιον // Archiv für Papyrusforschung und verwandte Gebiete. 1996. Bd. 42. Hft. 1. S. 115–116.

[144] Zuckerman C. Le δεύτερον βάνδον Κωνσταντινιακῶν dans une épitaphe de Pylai // Tyche. 1995. Bd. 10. P. 234.

[145] Zuckerman C. Le δεύτερον βάνδον Κωνσταντινιακῶν dans une épitaphe… P. 234–235.

[146] Scharf R. Constantiniaci = Constantiniani? Ein Beitrag zur Textkritik der Notitia Dignitatum am Beispiel der «constantinischen» Truppen // Tyche. 1997. Bd. 12. S. 211–212.

[147] Zuckerman C. Constantiniani — Constantiniaci from Pylai. A Rejoinder // Tyche. 1998. Bd. 13. P. 258.

[148] Rance Ph. Campidoctores Vicarii vel Tribuni: The Senior Regimental Officers of the Later Roman Army and the Rise of the Campidoctor // The Late Roman Army in the Near East from Diocletian to the Arab Conquest. Proceedings of a colloquium held at Potenza, Acerenza and Matera, Italy (May 2005) / ed. by A. S. Lewin and P. Pellegrini. Oxford, 2007. P. 395.

[149] Цветковић М. Мерарх у тематској организацији од IX до XII века // ZRVI. 2013. Vol. 50. С. 219, 222.

[150] Haldon J. F. Byzantine Praetorians… P. 173; Idem. Trouble with the Opsikion: some Issues… P. 123.

[151] Zuckerman C. Heraclius in 625 // RÉB. 2002. Vol. 60. P. 195–196.

[152] Основные сведения о жизни патриарха Евтихия см.: Исакова Л. В. К вопросу о хронике Евтихия и ее рукописях // ΒΒ. 1983. Т. 44. С. 112–113.

[153] Цитируем текст по немецкому переводу М. Брейди: Das Annalenwerk des Euty-chios von Alexandrien. Ausgewählte Geschichten und Legenden kompiliert von Saʽid ibn Batrīq um 935 A. D. / Übers. von M. Breydy. Lovanii, 1985. S. 105 (§ 270). Об идентификации географических названий, упоминаемых в данном фрагменте, см.: комментарий М. Брейди: Das Annalenwerk des Eutychios… S. 105, Anm. 8.