Военная организация Византийской империи в VII — первой половине IX в.: административно-территориальный и социальный аспекты развития: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По мнению К. Цукермана, воин Феодор, прибывший из Мавритании в Константинополь, подчинялся офицеру в ранге префекта, этого офицера звали Зар, и он возглавлял племя заракиан, обитавшее в землях Триполитании. Как полагает исследователь, фактически Зар совмещал две должности — он служил в византийской армии, находившейся в Северной Африке, и одновременно был местным племенным вождем. Собственно, Зар навербовал из представителей своего племени боевой отряд, и в состав данного отряда входил Феодор, соплеменник Зара. Отряд, сформированный из племени заракиан, по мнению К. Цукермана, первоначально выполнял военную службу в Триполитании в качестве одного из местных регулярных пограничных гарнизонов, но впоследствии, в начале октября 610 г., племя заракиан вместе с другими племенными группами мавров вошло в состав армии Ираклия и отправилось в Константинополь. Именно поэтому, как отмечает К. Цукерман, цитированная выше надпись фиксирует воина Феодора в Константинополе, он прибыл в восточноримскую столицу в составе того экспедиционного корпуса, который привел с собой Ираклий[57]. Соответственно, исследователь датирует эпитафию воина Феодора 9 октября 610 г.

С учетом исправлений, внесенных в текст надписи К. Цукерманом, а также принимая предложенную им же трактовку[58], мы можем предположить, что корпус мавританских племенных войск, который Ираклий перевел в Константинополь для свержения императора Фоки, должен был представлять собой весьма значительную по численности войсковую группировку, вполне достаточную для того, чтобы разгромить войска, поддерживавшие Фоку. Эфиопский хронист Иоанн Никиусский, живший в VII в.[59], отмечает, что «Ираклий распределил большие суммы денег среди варваров Триполи и Пентаполиса и благодаря этому убедил их помочь ему в войне (против Фоки. — Е. М.). Затем он собрал командующего этими силами, которого звали Бонакис, вместе с 8000 человек и большим количеством варваров и отправил их в Пентаполис ждать его там» (Heraclius, who distributed large sums of money among the barbarians of Tripolis and Pentapolis, and thereby prevailed on them to help him in the war. Next he summoned the captain of his forces, named Bonakis, with 8000 men, and a large number of barbarians, and dispatched them to Pentapolis to wait for him there)[60].

Сопоставив сведения Иоанна Никиусского с надписью из Константинополя можно прийти к выводу, что префект Зар и его племенной отряд определенно входили в состав регулярной византийской армии, — об этом говорит сам официальный византийский (точнее, римский) административный титул префекта. Следовательно, к началу VII в. в правовом положении местных берберских племен Северной Африки произошли серьезные изменения — теперь они стали играть более заметную роль в византийской военной организации в данном регионе. Более того, как мы полагаем, к началу VII в., в отличие от предшествующего периода, племенные подразделения берберов служили в византийской армии в качестве регулярных пограничных гарнизонов.

К примеру, в 546–548 гг., т. е. за 50 с лишним лет до восшествия Ираклия на престол, берберы и их племенные вожди еще не были интегрированы в византийскую армию так глубоко и системно — просопографическое исследование П. Ридльбергера показало, что латинский поэт VI в. Корипп, подробно рассказавший о войне Византии с восставшими мавританскими племенами (546 г.), совершенно не упоминает офицеров с берберскими именами. Как проследил П. Ридльбергер, Корипп неоднократно упоминает офицеров германского, армянского, фракийского и персидского происхождения в ранге трибуна или дукса, но берберские имена полностью отсутствуют в его тексте.

По мнению исследователя, данный факт был связан с тем, что в период 546–548 гг. берберские племенные подразделения и их вожди, поддержавшие византийскую администрацию, не входили в состав регулярной византийской армии. Те берберские группы, которые остались на стороне Византии и были ее союзниками в данном конфликте, формировали обособленные этнические подразделения, находившиеся под командованием их собственных племенных вождей. Именно поэтому, как отмечает П. Ридльбергер, Корипп не упоминает данных вождей в своем труде — союзные Византии вожди мавров не занимали официальные административные должности в военном аппарате империи и не обладали какими-либо титулами или рангами[61].

О явных изменениях в положении и статусе мавританских племен на византийской военной службе свидетельствует и уже цитированный выше Иоанн Никиусский — в числе офицеров, служивших в армии Ираклия и поддерживавших его в борьбе с Фокой, эфиопский хронист упоминает «могущественного префекта области Триполи по имени Кисил» (And the great prefect of the district of Tripolis, named Kîsil)[62], данное имя, как мы полагаем, выдает берберское происхождение его носителя. Следовательно, офицер Кисил явно обладал официальным административным рангом, он был префектом, более того, под его властью находилась та часть территории Триполитании, где проживало подвластное ему племя. А этот факт, в свою очередь, позволяет сделать вывод, что префект Кисил определенно сформировал из представителей своего племени регулярный войсковой гарнизон, который он же и возглавил[63].

Феофан сообщает, что когда Ираклий прибыл в Константинополь, под его командованием находилось «многочисленное войско из Африки и Мавритании» (στρατὸν πολὺν ἀπὸ Ἀφρικῆς καὶ Μαυριτανίας. — Theoph. Chron., ed. C. de Boor, p. 298, l. 18–19), тогда как Иоанн Антиохийский утверждает, что Ираклий привел с собой «большое количество мавров» (Εἶχε δὲ Ἤράκλειος Μαυριτῶν πλῆθος πολὺ. — Joh. Ant. fr. 218, FHG V, ed. C. Müller, p. 38). В целом сложно сказать, какие войска (точнее — войсковые подразделения) входили в состав армии Ираклия помимо племенных отрядов мавров. Как установил У. Кэги, еще в 600 или в 602 г. Ираклий-старший, отец Ираклия, получил от императора Маврикия, управлявшего тогда империей, должность экзарха Африки — чиновника, возглавлявшего все гражданские и военные власти в данном регионе[64]. Соответственно, не исключено, что к 610 г. под командованием Ираклия-младшего, будущего императора, могли находиться и другие подразделения местной пограничной или экспедиционной армии, но это всего лишь предположение — даже сам У. Кэги признает, что достоверно неизвестно, какую официальную должность занимал Ираклий-младший и имел ли он какие-либо официальные полномочия к 610 г.[65]

Единственный известный нам источник, более или менее четко сообщающий о функциях Ираклия-младшего в период до октября 610 г., — анонимная хроника, составленная, по оценке ее издателя, Ф. Кюмона, в период между 1028 и 1033 гг. Сама хроника сохранилась в единственной рукописи из Королевской библиотеки Бельгии в Брюсселе, Ф. Кюмон датировал эту рукопись XIII в.[66] Согласно данной хронике, «войско в Африке провозгласило Ираклия (царем), поскольку он был там стратигом» (Ἡράκλειος ἀνηγορεύθη ὑπὸ τοῦ στρατοῦ ἐν Ἀφρικῇ· ἐκεῖσε γὰρ ἦν στρατηγὸς)[67]. К сожалению, крайне сложно определить, из какого источника автор хроники позаимствовал свои сведения, тем не менее, как нам кажется, цитированная фраза отражает достоверные исторические факты, а именно — вполне логично допустить, что Ираклий-младший занимал в Северной Африке некую командную военную должность (например, должность дукса одной из провинций данного региона), поскольку и его отец, Ираклий-старший, экзарх Северной Африки, также был военным.

Очевидно, Ираклий должен был привести с собой регулярные войсковые контингенты помимо мавров, более того, не только из латинской Северной Африки — У. Кэги признает, что экспедиционная армия Ираклия включала в себя и подразделения из Египта, поскольку к тому времени, когда Ираклий отправился в Константинополь, Египет уже находился под контролем Никиты, двоюродного брата Ираклия, и в той ситуации Никита, естественно, поддержал мятеж Ираклия-старшего и Ираклия-младшего[68].

Вместе с тем следует согласиться с У. Роберто, не так давно высказавшим интересную идею о том, что в октябре 610 г. у Ираклия были союзники и внутри самого Константинополя, — по мнению исследователя, Ираклия поддержали представители цирковой партии зеленых, известные своей склонностью к мятежам и восстаниям, определенные круги сенаторской аристократии, рядовое население города, а также (что самое главное) комит экскубиторов (начальник дворцовой стражи императора) Приск (см.: PRLE IIIA Priscus 6, p. 1056–1057, к октябрю 610 г. Приск занимал именно эту должность). Все они, как полагает У. Роберто, были недовольны внутренней политикой Фоки и поэтому быстро перешли на сторону Ираклия[69].

У. Роберто пришел к данному выводу на основе сведений Иоанна Антиохийского — важно отметить, что, согласно Иоанну, к октябрю 610 г. под командованием Приска находились подразделения экскубиторов и букеллариев, два небольших придворных войсковых корпуса, входивших в состав императорской гвардии и дислоцировавшихся в Константинополе (Ὁ δὲ Πρίσκος ἐδήλωσε συναχθῆναι τοὺς ἐξκουβίτορας εἰς τὰ Βοραίδος, εἰς τὸν ἱππόδρομον τοῦ οἴκου αὐτοῦ ἅμα τοῖς στρατιώταις βουκελλαρίοις — «Приск же приказал, чтобы экскубиторы собрались в Бораиде, на ипподроме его дома, вместе с воинами-букеллариями». — Joh. Ant. fr. 218, FHG V, p. 38). У. Кэги оценивает сведения Иоанна Антиохийского как недостоверные (is probably a later fabrication)[70], подобной трактовке следует и М. Майер, который полагает, что последующая историографическая традиция, лояльная к Ираклию (Георгий Писида, патриарх Никифор), настойчиво стремилась изобразить Фоку бесчеловечным и кровожадным тираном, наделяла его звериными чертами и подчеркивала полную незаконность его власти в противовес Ираклию. В реальности же Фока, по мнению М. Майера, как раз наоборот, был вполне успешным узурпатором, он пользовался поддержкой рядового населения Константинополя, столичной аристократии, его поддерживали войско и даже патриарх[71].

Тем не менее, на наш взгляд, у исследователей нет оснований отрицать достоверность сведений Иоанна Антиохийского. Действительно, столь быстрый и успешный захват власти, осуществленный Ираклием-младшим, вряд ли был бы возможен без помощи внутренних противников Фоки[72]. Благодаря городским волнениям и беспорядкам, которые были организованы комитом Приском и цирковой партией зеленых, Ираклий смог относительно безболезненно для себя и своего войска установить контроль над восточноримской столицей и уничтожить Фоку и его ближайших сторонников.

Таким образом, признавая достоверность сведений Иоанна Антиохийского, мы, в свою очередь, можем прийти к вполне закономерному выводу, что к началу октября 610 г., когда Ираклий сверг Фоку и установил свой контроль над Константинополем, под его военным командованием находились отряды мавританского племенного ополчения, навербованные и приведенные из Африки, а также подразделения дворцовой стражи Константинополя (экскубиторы и букелларии[73]), которые перешли на сторону Ираклия и поддержали его в борьбе с Фокой.

Вместе с тем 5 октября 610 г., когда патриарх Сергий возложил на голову Ираклия императорский венец и провозгласил его Августом (василевсом, императором), период внутриполитической нестабильности еще не завершился — брат Фоки, Коментиол, занимавший к тому времени должность военного магистра Востока (magister militum per Orientem, см.: PRLE IIIA Comentiolus 2, p. 326), отказался признать Ираклия новым императором и направился вместе со своими войсками в сторону Константинополя, чтобы свергнуть Ираклия.

«Жизнь Феодора из Сикеона» — единственный источник, повествующий об этих событиях, — сообщает, что «Коментиол, брат Фоки, тогда командовал войском и прибыл с востока вместе с войском в Анкиру, главный город, для зимовки» (Κομεντιόλου τοῦ ἀδελφοῦ Φωκᾶ κατέχοντος τότε τὸν στρατὸν καὶ ἐλθόντος αὐτοῦ ἀπὸ τῆς ἀνατολῆς σὺν τῷ στρατῷ ἐν Ἀγκύρᾳ τῇ μητροπόλει ἐπὶ παραχειμαδίῳ. — Vita Theod. Syk. 152, p. 122. l. 19–22)[74]. Коментиолу так и не удалось осуществить свои планы — согласно тому же источнику, через некоторое время мятежный брат Фоки был уничтожен «Юстином, патрикием армян» (ὑπὸ Ἰουστίνου πατρικίου τῶν Ἀρμενίων. — Vita Theod. Syk. 152, p. 123, l. 66).

Авторы-составители справочника PRLE IIIA датировали мятеж Коментиола зимой 610/11 г. (PRLE IIIA Comentiolus 2, p. 326), У. Кэги предположил, что Коментиол был убит в октябре/ноябре 610 или зимой 611 г.[75] По мнению исследователя, под командованием Коментиола находилась на просто армия ближневосточных провинций, но как раз та самая армия, которая уже длительное время воевала против персов и поэтому обладала ценнейшим боевым опытом. У. Кэги оценивает мятеж Коментиола как крайне опасный для государства, угрожавший самому существованию Ираклия, — исследователь справедливо замечает, что Коментиолу был открыт беспрепятственный путь к восточноримской столице, поскольку Анатолию не отделяли от Константинополя какие-либо горные перевалы[76]. Сложно сказать, какими мотивами руководствовался патрикий Юстин, очевидно, занимавший должность военного магистра Армении (PRLE IIIA Iustinus 14, p. 758), — У. Э. Кэги предположил, что Юстин и его армянские подразделения уничтожили Коментиола из чувства этнической солидарности со своим соотечественником Ираклием, который, как известно, и сам был армянином ^[77]. Тем не менее наш единственный источник, «Жизнь Феодора из Сикеона», к сожалению, не разъясняет причины действий патрикия Юстина.

Таким образом, на основании сведений рассмотренных выше источников мы можем утверждать, что к моменту восшествия Ираклия на императорский престол, т. е. к началу октября 610 г., из гвардейских сил в крупных боевых операциях были задействованы отряды экскубиторов и букеллариев, дислоцировавшиеся в Константинополе, в то время как экспедиционная армия Востока, находившаяся под командованием собственного военного магистра, временно переместилась в Анкиру, в центр Малой Азии.

Следует отметить, что временное отсутствие экспедиционной армии Востока в Сирии, где разворачивались основные боевые действия с персами, не замедлило сказаться на ходе византийско-персидского противостояния — соотношение сил на ближневосточном фронте явно изменилось в пользу империи Сасанидов, об этом позволяет говорить «Жизнь Феодора из Сикеона». По словам автора Жития, «когда, наконец, был прекращен беспорядок в войске (т. е. подавлен мятеж Коментиола. — Е. М.)… немного времени спустя народ персов совершил набег вплоть до Цезареи, главного города Каппадокии…» (Καταπαυθείδης λοιπὸν τῆς τοῦ στρατοῦ ἀκαταστασίας… μετ᾿ οὐ πολὺν δὲ χρόνον τοῦ τῶν Περσῶν ἔθνος καταδραμόντος μέχρι Καισαρείας τῆς τῶν Καππαδοκῶν μητροπόλεως. — Vita Theod. Syk. 153, p. 123, l. 1–4). У. Э. Кэги датировал новое персидское вторжение весной 611 г. [78], соответственно, к этому времени должно относиться и сообщение из того же источника, где агиограф утверждает, что «после этого Приск, самый прославленный патрикий и комит экску-биторов, отправился вместе с войском против персов» (Μετὰ ταῦτα Πρίσκου τοῦ ἐνδοξοτάτου πατρικίου καὶ κόμητος τοῦ ἐξκουβίτου ἀπελθόντος μετὰ τοῦ στρατοῦ κατὰ τῶν Περσῶν. — Vita Theod. Syk. 153, p. 123, l. 11–13).

Следовательно, мы можем предположить, что Ираклий назначил Приска на должность военного магистра Востока (magister militum per Orientem), а значит, та армия, которая дислоцировалась в Анкире и ранее подчинялась Коментиолу, теперь перешла под командование Приска. Как известно, персидская кампания Приска прошла неудачно для византийской армии, персы подвергли Цезарею длительной осаде, захватили и разграбили город, а затем, весной 612 г., ушли из Каппадокии и вернулись в свои земли (см.: PRLE IIIB Priscus 6, p. 1057). В результате Приска на посту комита экскубиторов сменил Никита, двоюродный брат Ираклия, в то время как должность военного магистра Востока была поручена Филиппику, одному из генералов эпохи императора Маврикия (PRLE IIIB Philippicus 3, p. 1025).

Судя по всему, сдвоенное командование, когда комит экскубиторов совмещал свои функции с должностью военного магистра Востока, вызвало у Ираклия определенные опасения — можно согласиться с позицией У. Э. Кэ-ги, который подчеркнул, что комит экскубиторов сам по себе уже обладал слишком большой властью, поскольку ему подчинялись отряды дворцовой гвардии[79], мы же добавим к этому важный факт — согласно цитированному выше Иоанну Антиохийскому, под командованием комита экскубиторов находился и войсковой корпус букеллариев.

Как показал Р. Франк, с 518 г. корпус экскубиторов, созданный еще при императоре Льве I (457–474), постепенно стал играть наиболее важную роль среди подразделений дворцовой гвардии, сменив в этом качестве более старые отряды, дворцовые схолы, сформированные в начале IV в., при императоре Константине I Великом. По мнению Р. Франка, именно экскубиторы реально участвовали в боевых действиях, именно они полноценно сопровождали и охраняли императора в военных кампаниях и в различных территориальных перемещениях, тогда как дворцовые схолы с того времени выполняли роль исключительно парадных, церемониальных войск, которые уже не выполняли боевые функции, а всего лишь присутствовали во дворце для создания и поддержания торжественной обстановки во время официальных приемов у императора ^[80].

Мы согласны с позицией Р. Франка, сведения «Жизни Феодора из Сикеона» отчетливо свидетельствуют, что именно корпус экскубиторов под командованием Приска отправился воевать с персами, грабившими Каппадокию. Соответственно, можно предположить, что, когда Приск был отправлен в отставку, а его должность получил Никита, корпус экскубиторов покинул персидский фронт и вернулся в Константинополь. Во всяком случае, как справедливо признает У. Э. Кэги, 5 декабря 612 г., когда Приск был отправлен в отставку, Никита находился в Константинополе, и именно там он получил должность комита экскубиторов ^[81].

Вместе с тем если корпус экскубиторов определенно дислоцировался в Константинополе, то дворцовые схолы квартировали в Вифинии или в сопредельных провинциях — «Жизнь Феодора из Сикеона» упоминает схола-рия, т. е. воина одной из схол, по имени Кост, который располагался в Никомедии (Σχολάριος δὲ… Κόστος ὀνόματι. — Vita Theod. Syk. 156, p. 128, l. 68), а также схолария Мартина, также пребывавшего в Никомедии (Ἦλθεν δὲ καὶ σχολάριος ὀνόματι Μαρτῖνος. — Vita Theod. Syk. 159, p. 133, l. 9–10). К сожалению, из текста источника неясно, какие функции названные схоларии выполняли в Никомедии — жили ли они там на правах частных граждан либо служили в составе городского гарнизона (в последнем случае в Никомедии должна была размещаться и сама схола).

Согласно Феофану Исповеднику, еще в 561–562 гг. (6054 г. от сотворения мира) император Юстиниан предписал, чтобы «семь схол, которые размещались в Никомедии, Кии, Прусии, Кизике, Котиее и в Дорилее, ушли и переместились во Фракию — в Гераклею и в находившиеся поблизости города» (τῶν ἑπτὰ σχολαρίων τοὺς καθεζομένους ἐν τῇ Νικομηδείᾳ καὶ Κίῳ καὶ Προύσῃ καὶ Κυζίκῳ καὶ Κοτυαείῳ καὶ Δοπυλαίῳ ἀπελθεῖν καὶ καθίσαι ἐν τῇ Θρᾴκῃ, ἐν τε Ἡρακλείᾳ καὶ ταῖς πέριξ αὐτῆς πόλεσιν. — Theoph. Chron., p. 236, l. 17–20). Одна уникальная греческая надпись (эпитафия) из Фригии подтверждает, что в VI в., в эпоху Юстиниана, дворцовые схолы действительно дислоцировались в Вифинии, Фригии и еще в нескольких сопредельных провинциях (города Дорилей и Котией находились как раз во Фригии), — надпись упоминает Феодула, воина из младшей схолы гентилов (schola gentilium iuniorum):

Ἐνθαδε (sic) κατὰκιται Θεόδουλος κόμ(ης)

σχολῆ(ς) γεντιλίων ἰωνιόρων (sic)

Здесь покоится Феодул, комит схолы младших гентилов.

Основываясь на цитированном выше сообщении Феофана Исповедника, мы можем датировать надпись периодом до 561–562 гг., когда Юстиниан переместил дворцовые схолы во Фракию. Тем не менее в сопоставлении с данными «Жизни Феодора из Сикеона» сведения Феофана позволяют прийти к выводу, что далеко не все схолы и не все воины-схоларии были переправлены во Фракию — часть схолариев остались в Малой Азии (в Вифинии) и продолжали там дислоцироваться вплоть до 610 г. Немногочисленные данные эпиграфики позволяют установить, что одной из схол, которые отправились во Фракию, была вторая схола скутариев (schola II scutariorum), т. е. щитоносцев, — одна из надписей, которая происходит из Гераклеи, упоминает некоего Урсулинта, его отец, судя по всему, был воином данной схолы (сам Урсулинт, согласно надписи, сохранившейся только фрагментарно, прожил 6 лет и 8 месяцев, т. е. к моменту смерти был еще ребенком): Urs/ulintus, qui v/ixit annis sex et/ menses VIII et [—]/ dies de schol/a secunda sc/utarior<um> («Урсулинт, который прожил шесть лет и 8 месяцев… дней из второй схолы скутариев») [82]. Надпись датируется VI в., тем не менее мы можем признать, что вторая схола скутариев, которая упоминается в надписи, разместилась в Гераклее определенно после 561–562 гг., т. е. после указа Юстиниана.

Еще одна надпись из того же города, на этот раз греческая, упоминает Зо-симу, жену Саббатия, воина из некоего третьего отряда (Ζοσίμη, γαμητὴ / Σαββατίου, στρα/τι<ό>το (sic) νομέρο (sic) / Τρε/τίον) [83]. Надпись датируется VI–VII вв., судя по всему, под третьим отрядом следует понимать одну из дворцовых схол, но какую именно, сказать сложно, поскольку, например, согласно позднеримскому административному справочнику Notitia Dignitatum, составленному в начале V в., в период между 401 и 419 гг.[84], в восточной половине империи дислоцировались только две пронумерованные схолы, I и II скутариев (ND. Or. XI. 4–5), в то время как III схола скутариев, как ни странно, находилась в тот момент на западе, в западных провинциях империи (ND. Occ. IX. 8 — Scola scutariorum tertia).

Как предположил Д. Вудс, третья схола скутариев была создана в конце 395 г. западноримским военным магистром Стилихоном, изначально она дислоцировалась в западных провинциях, в Италии или в Галлии[85]. Тем не менее, как в свое время доказал Д. Хоффманн, в 425 г. некоторые элитные соединения позднеримской армии, ранее дислоцировавшиеся на западе, в Италии, были переведены на восток, в Константинополь, в результате победы восточноримской экспедиционной армии над узурпатором Иоанном, захватившим власть в Италии еще в 423 г.[86] Соответственно, мы можем предположить, что в числе западноримских войсковых подразделений, перемещенных в Константинополь, была и третья схола скутариев, которая с 425 г. неизменно дислоцировалась в восточной половине империи. Поэтому совершенно неудивительно, что цитированная выше греческая надпись из Гераклеи фиксирует третью схолу скутариев вблизи Константинополя.

[57] Zuckerman C. Épitaphe d'un soldat africain d'Héraclius… P. 379–381.

[58] В своей монографии, посвященной маврам в эпоху поздней Античности, И. Мо-деран предположил, что Феодор из надписи служил в этническом отряде мавров, который тем не менее находился под командованием префекта по имени Зарген, этот префект, по мнению И. Модерана, был арабом («из племени сарацин»). И. Модеран признает, что префект Зарген командовал христианизированными маврами и сам исповедовал христианскую религию (см.: Modéran Y. Les Maures et l'Afrique romaine (IVe-VIIe siècle). Paris, 2003. P. 657). Мы не согласны с подобной трактовкой, поскольку крайне маловероятно, что выходец из арабских племен разместился в латинской Северной Африке, в Триполитании, и более того, командовал там маврами в период до арабского завоевания данного региона. Если же допускать, что надпись была составлена уже после арабского завоевания, в равной мере маловероятно, что офицер арабского происхождения обладал византийским рангом префекта, исповедовал христианство и командовал маврами-христианами. С учетом этих обстоятельств мы поддерживаем позицию К. Цукермана.

[59] К сожалению, точные даты жизни Иоанна неизвестны — по косвенным данным исследователи по-разному восстанавливают хронологию жизни Иоанна Никиусского, в частности, А. Кариле предположил, что эфиопский хронист жил во второй половине VII в., тогда как, по мнению М. Родинсона, около 689 г. Иоанн занимал епископскую кафедру в городе Никиу, а в 690-е гг., при александрийском патриархе Симоне (692–700), Иоанн занимал одну из административных церковных должностей в Египте, тогда уже находившемся под властью арабов. М. Родинсон предположил, что эфиопский хронист умер в начале VIII в. См.: Carile A. Giovanni di Nikius, cronista bizantino-copto del VII secolo // Byzantium: tribute to Andreas N. Stratos. Vol. II. Theology and Philology. Athen, 1986. P. 356; Rodinson M. Notes sur le texte de Jean de Nikiou // IV Congresso Internazionale di Studi Etiopici (Roma, 10–15 aprile 1972). Tomo II: Sezione Linguistica. Roma, 1974. P. 128–129.

[60] Цитируем текст по английскому переводу Р. Х. Чарльза: The Chronicle of John, Bishop of Nikiu / Transl. by R. H. Charles. London; Oxford, 1916. P. 167.

[61] Riedlberger P. Recherches onomastiques relatives à la composition ethnique du personnel militaire en Afrique byzantine (546–548) // Commutatio and Contentio. Studies in the Late Roman, Sasanian, and Early Islamic Near East in Memory of Zeev Rubin / ed. by H. Börm and J. Wiesehöfer. Düsseldorf, 2010. P. 268. К. Фессинг подчеркнул, что командующий византийскими войсками Иоанн Троглита, которому Корипп посвятил свою поэму, проводил боевые действия в тесном союзе, даже коалиции, с группой мавританских племен, поддерживавших византийскую администрацию. В этом плане исследователь связывает победу Иоанна Троглиты с разобщенностью самих мавров — часть племен восстали против Византии, остальные же сохранили лояльность к византийской власти, в целом К. Фессинг оценивает восстание мавров как узколокальное (см.: Vössing K. Africa zwischen Vandalen, Mauren und Byzantinern (533–548) // ZAC. 2010. Bd. 14. S. 219–220). И. Модеран признает, что этнические отряды мавров все же носили более регулярный характер — союзные Византии мавританские племенные вожди подчинялись начальнику войск Африки (magister militum per Africam, этот офицер возглавлял всю региональную экспедиционную армию региона) или дук-сам, получали от византийской администрации почетные титулы и жалованье, тем самым, по оценке И. Модерана, мавританские отряды и римские войска составляли вместе единую войсковую группировку и находились под общим командованием Иоанна Троглиты. См.: Modéran Y. Les Maures et l'Afrique romaine (IVe-VIIe siècle). Paris, 2003. P. 638–639.

[62] The Chronicle of John… P. 176.

[63] Д. Прингл отмечает, что мавританские племенные отряды активно использовались как в экспедиционной, так и в пограничной византийской армии, источники фиксируют случаи, когда подразделениями мавров командовали непосредственно военные магистры Африки, тем не менее, по мнению Д. Прингла, более обычной и частой практикой было участие мавританских соединений в армиях, возглавляемых дуксами, военными наместниками той или иной пограничной провинции региона. Как отмечает Д. Прингл, префекты племен, фактически вербовавшие и приводившие своих соплеменников на византийскую военную службу, подчинялись именно дуксам, а уже те, в свою очередь, приводили мавританское ополчение в войско военного магистра. См.: Pringle D. Sixth-Century Fortifications in Byzantine Africa. An Archaeological and Historical Study. PhD Dissertation. University of Oxford, 1978. Vol. I. P. 141, 144.

[64] Kaegi W. E. Heraclius, Emperor of Byzantium. Cambridge, 2003. P. 25.

[65] Ibid. P. 32.

[66] Anecdota Bruxellensia. Vol. I. Chroniques byzantines du manuscrit 11376 / Par F. Cumont. Gand, 1894. P. 8–9, 14.

[67] Ibid. P. 29, l. 18–19.

[68] Kaegi W. E. Heraclius… P. 45. О биографии Никиты см.: подробнее: PRLE IIIB Nicetas 7. P. 940–943.

[69] Roberto U. The Circus Factions and the Death of the Tyrant: John of Antioch on the Fate of the Emperor Phocas // Byzanz — das Römerreich im Mittelalter. Teil 1: Welt der Ideen, Welt der Dinge / Hrsg. von F. Daim, J. Drauschke. Mainz, 2010. P. 63.

[70] Kaegi W. E. Heraclius… P. 42.

[71] Meier M. Kaiser Phokas (602–610) als Erinnerungsproblem // BZ. 2014. Bd. 107. Hft. 1. S. 160–162, 165–168. Вместе с тем так же как и М. Майер, Д. М. Олстер еще в 1993 г. подчеркнул, что все источники, повествующие о Фоке, рассматривают победу Ираклия как «триумф добра над злом». В своих оценках они исходят из моральных категорий и стремятся обвинить Фоку во всех мыслимых и немыслимых преступлениях. См.: Olster D. M. The Politics of Usurpation in the Seventh Century: Rhetoric and Revolution in Byzantium. Amsterdam, 1993. P. 3, 5, 117.

[72] В своей недавней монографии Р. Пфайльшифтер пришел к выводу, что в 610 г. в Константинополе не было каких-либо регулярных войск, единственная военная сила, на которую мог рассчитывать Фока, — букелларии и экскубиторы Приска, т. е. отряды императорской гвардии, но они поддержали Ираклия (см.: Pfeilschifter R. Der Kaiser und Konstantinopel. Kommunikation und Konfliktaustrag in einer spätantiken Metropolie. Berlin; N. Y., 2013. S. 599). На наш взгляд, отсутствие значительных регулярных войсковых гарнизонов в Константинополе как раз и было связано с тем, что к 610 г. Фока уже не пользовался поддержкой и популярностью среди рядового состава византийских экспедиционных (полевых) армий.

[73] Р. Пфайльшифтер полагает, что численность экскубиторов составляла около 2000 человек, букелларии же насчитывали менее 2000. См.: Pfeilschifter R. Der Kaiser und Konstantinopel… S. 600.

[74] Здесь и далее цитируем текст по изданию: Vie de Théodose de Sykeôn / ed. A.-J. Festugière. Vol. I. Bruxelles, 1970.

[75] Kaegi W. E. Byzantine Military Unrest 471–843. An Interpretation. Amsterdam, 1981. P. 142–143.

[76] Kaegi W. E. Byzantine Military Unrest… P. 142, 144. Тем не менее в своей более поздней работе, непосредственно посвященной императору Ираклию, У. Э. Кэги высказывает сомнения в том, что власть Коментиола распространялась на Антиохию и прибрежные регионы, по мнению исследователя, сложно даже сказать, поддерживали ли Коментиола какие-либо другие войсковые группировки, кроме экспедиционной армии Востока. См.: Kaegi W. E. Heraclius… P. 54. На наш взгляд, сомнения У. Э. Кэги безосновательны — фраза из Жития Феодора ясно дает понять, что Коментиол прибыл с армией в Анкиру именно с востока (ἀπὸ τῆς ἀνατολῆς), т. е. из ближневосточных регионов, следовательно, первоначальная штаб-квартира Коментиола находилась в Антиохии, именно там размещалась главная резиденция экспедиционной армии Востока и ее командующего. Упоминание же патрикия Юстина, командовавшего отрядами армян, на наш взгляд, свидетельствует, что по пути из Антиохии в Анкиру Коментиол присоединил к своим войскам подразделения, дислоцировавшиеся в армянских провинциях империи и подчинявшиеся военному магистру Армении (magister militum per Armeniam), судя по всему, патрикий Юстин как раз и занимал эту должность (см. PRLE IIIA Iustinus 14, p. 758).

[77] Kaegi W. E. New Evidence on the Early Reign of Heraclius // BZ. 1973. Bd. 66. Hft. 2. P. 321. Аргументы в пользу армянского происхождения Ираклия см.: Kaegi W. E. Heraclius… P. 21–22. В данном вопросе мы следуем позиции У. Э. Кэги.

[78] Kaegi W. E. New Evidence… P. 322.

[79] Kaegi W. E. Heraclius… P. 70.

[80] Frank R. I. Scholae palatinae. The Palace Guards of the Later Roman Empire. Rome, 1969. P. 211, 213, 216–217; Idem. Scholae palatinae. The Palace Guards of the Later Roman Empire. PhD Dissertation. University of California, 1966. P. 221–223. Вряд ли следует связывать возвышение корпуса экскубиторов в период Юстиниана I с тем, что в 519 г., еще до того, как стать императором, Юстиниан занял должность комита экскубиторов, — подобную точку зрения не так давно высказал Г. Левениотис, но, как показал в своей обстоятельной статье Б. Кроук, слово comes в источниках применительно к Юстиниану обозначало всего лишь почетный титул, а не должность, на самом деле при императоре Юстине I, правившем как раз с 518 по 527 г., Юстиниан первоначально был одним из императорских телохранителей и служил в корпусе т. н. кандидатов (candidati), а затем получил должность военного магистра (magister militum). См.: Λεβενιώτης Γ. Obsequentes — privatum obsequium — Obsequium — Obsequion — Opsikion — Οψίκιον: Η εξέλιξε ενός τεχνικού όρου και η πρώιμη περίοδος του «θέματος» Οψικίου // Φιλοτιμία. Τιμήτικος τόμος για την ομοτιμη καθηγήτρια Αλκμηνη ΣταυρίδουΖαφρακα. Θεσσαλονικη, 2011. Σ. 370; Croke B. Justinian under Justin: Reconfiguring a Reign // BZ. 2007. Bd. 100. P. 25.

[81] Kaegi W. E. New Evidence… P. 328.

[82] Цитируем текст по изданию: Sayar M. H. Perinthos-Herakleia (Marmara Ereğlisi) und Umgebung. Geschichte, testimonien, griechische und lateinischen Inschriften. Wien, 1998. S. 382, no. 242.

[83] Sayar M. H. Perinthos-Herakleia (Marmara Ereğlisi)… S. 378, no. 236.

[84] О датировке Notitia Dignitatum см.: Zuckerman C. Comtes et ducs en Égypte autour de l'an 400 et la date de la Notitia Dignitatum Orientis // Antiquité Tardive. 1998. Vol. 6. P. 143, 144, 146; Pottier B. L'Histoire Auguste, le consul Aurelianus et la réception de la Notitia Dignitatum en Occident // Antiquité Tardive. 2006. Vol. 14. P. 231–232; Kaiser A.-M. Egyptian Units and the Reliability of the Notitia Dignitatum, pars Orientis // Historia. 2015. Bd. 64. Hft. 2. P. 245, 257; Kulikowski M. The «Notitia Dignitatum» as a Historical Source // Historia. 2000. Bd. 49. Hft. 3. P. 360, 362, 375.

[85] Woods D. The Scholae palatinae and the Notitia Dignitatum // Journal of Roman Military Equipment Studies. 1996. Vol. 7. P. 45.

[86] Hoffmann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 56–60.