А ребёнка всё равно лучше лечить в больнице — там уже настроенная система артефактов, которую я отлаживала почти неделю. Дома — на это уйдёт много времени.
Я замечаю, что коляска у него необычная — в корпусе вплетены магические элементы. Он управляет ею одной рукой, легко, почти не глядя.
Он… совсем не простой человек.
И я до сих пор не знаю его имени.
Я уже собираюсь спросить, как его зовут, но мы выезжаем в просторную, залитую светом гостиную, и он, не глядя на меня, бросает в сторону:
— Карета готова, Вальтер?
— Да, ваша светлость. Уже ждёт.
Высокий мужчина в строгом камзоле вытягивается по струнке, мельком бросает на меня удивлённый взгляд и тут же отводит глаза в потолок, словно я — что-то запретное.
— Хорошо. Отправь Гарету послание, что на совещании меня не будет. В управление заеду после обеда.
— Есть, ваша светлость.
Мне неловко на руках больного, и я даже дёргаюсь, но мужчина держит меня очень крепко, словно хищник в своих лапах.
Вальтер открывает перед нами дверь, и солнечный свет на мгновение ослепляет меня.
А потом я вижу карету.
И сразу понимаю — это не та, что была ночью.
Этот экипаж сильно отличается от всех, которые я видела прежде: он широкий и очень низкий. Дверца шире обычной, распахнута настежь, а нижняя часть откинута и превращена в удобный помост.
Всё продумано. Для него.
Рядом стоит кучер в камзоле и фуражке. Но он не спешит помочь — мужчина сам заводит нас внутрь.
Внутри — только один диван. Второго сиденья нет. Его место занимает коляска.
— Теперь можешь пересесть, тебе будет удобнее на сиденье, — говорит он.
Мне не хочется.
Здесь, у него на руках, странно спокойно. Тепло. Надёжно.
Но я не спорю. Пересаживаюсь.
— Куда едем? — спрашивает кучер.
Мужчина кивает в мою сторону, и я называю адрес:
— Больница на Цветочной улице.
— Езжай через центр. Останови у салона Жеона, — спокойно добавляет он.
Карета трогается.
Я сжимаю пальцы на подоле платья.
Салон Жеона — откуда он знает, что хорошие туфли продают именно там? Он одевал там свою Элизабет?
В груди колет, словно воткнули иглу.