Гаспар выключает воду.
Тело всё ещё ломит.
Он надевает штаны и осторожно катит коляску в спальню за чистой сорочкой.
Николь поворачивается на постели, смотрит на него.
— Гаспар.
— М-м.
— Ты не будешь спать в гостиной. Как твоя жена, я запрещаю. Ложись в кровать.
Тонкая ткань ночной сорочки облегает её плечи и грудь с торчащими сосками — он это видит.
И вдруг понимает, что больше не выдержит.
Гаспар подкатывает коляску к постели.
— Николь, — его голос хриплый от напряжения.
Он находит её руку, тянет к губам. Целует запястье.
— Я хочу тебя, — шепчет хрипло. — Так сильно, что самому страшно.
Комната замирает на мгновение.
Гаспар всё ещё держит руку Николь. Несильно.
Даёт ей шанс оттолкнуть его.
Но она не отталкивает.
И тогда.
Тогда он снова целует её ладонь. Кисть. Предплечье.
Его поцелуи горячие, жадные, двигаются выше.
Он уже не может остановиться.
Тянет её к себе, добирается до губ и целует. Целует по-настоящему, глубоко, как давно мечтал.
А она… Она отвечает. Отвечает так сладко, что у него внутри всё переворачивается.
Потом медленно, осторожно он перебирается на кровать, морщась от боли в спине.
Николь пытается помочь ему, хочет подложить подушку, уложить его на спину.
Ну, нет.
Он останавливает её. Укладывает сам её на подушки, накрывает собой сверху.
Ноги не работают, но спина, руки — помогают ему держать вес, двигаться.
Он постарается сделать всё, как нормальный мужчина.
Он чувствует, как Николь расслабляется под ним, разводит ноги и обнимает его.