— Завтра? — голос Гитлера был полон острого недоверия, — ну смотрите, Бок, я ведь не тянул вас за язык! Что же подождём до завтра. А, что у вас происходит под Юхновом?
— Дело в том, мой фюрер, что русские ввели в бой на этом направлении свежие пехотное и танковое соединение.
— Я не спрашиваю вас, Бок, что они там ввели. Мне, представьте себе, известно это и без вас. Я спрашиваю, что вы намерены делать?
— В самое ближайшее время оба этих соединения будут разгромлены. Мой фюрер, допросы захваченных в плен русских показывают, что их войска несут просто чудовищные потери. Как в живой силе, так в технике и вооружении. Конев практически израсходовал все свои резервы. В самое ближайшее время его фронт неминуемо рухнет! Да, часть его войск сумела отойти в район Вязьмы, но это только часть. Несколько армий бывшего Резервного фронта русских по прежнему ведут бои западнее Вязьмы. Они непременно будут окружены.
— А что происходит под Брянском? — продолжал с возмущением в голосе говорить Гитлер, — у Гудериана там полно сил! Плюс ему помогают двадцать из двадцати двух дивизий, входящих в армию Вейхса! И тем не менее! Мало того, что он до сих пор не смог ликвидировать окружённые русские войска, он позволяет им целыми соединениями прорываться из окружения! Драгоценные танковые соединения оказались фактически втянуты в бои по уничтожению окружённой русской группировки! И самое главное, от этого нет никакого толка! По факту Гудериан уже должен был быть под Тулой. А он до сих пор ковыряется под Брянском! Не забывайте, Бок, что сейчас на вас и на вашу группу армий обращёны, без преувеличения, взоры всего мира! И что они видят? Доблестные германские войска не могут справиться с этими русскими варварами! Вы представляете политические последствия всего этого?
— Мой фюрер, тяжёлые погодные условия не позволяют войскам группы армий, действовать, столь же оперативно, как и в предыдущие месяцы.
— Не говорите ерунды, Бок, эти же самые, как вы только, что изволили сказать «тяжёлые погодные условия» почему-то не мешают очень эффективно действовать и русскому командованию, и подчинённым ему войскам. Раз за разом они срывают все ваши планы. Они уже фактически навязали вам свою волю. Да, Бок, дела обстоят именно так! На каждый ваш ход русские находят своё противодействие. По сути, вы уже вынуждены приспосабливаться к образу действия русских!
Наконец донельзя разгневанный Гитлер, всё так же, не прощаясь, положил трубку. Разговор завершился. Фон Бок в очередной раз вытер со лба холодный пот и, сев в кресло, погрузился в тяжёлые раздумья.
А от меня в довершение всего требуют взять Торжок, — думал он, — нет в ставке фюрера, похоже, окончательно оторвались от реальности. Когда в июне требовалось рискнуть, то мои предложения были признаны слишком смелыми, и их отвергли. Хотя по сути говоря, риск был не очень-то и велик. Зато теперь, когда моя группа армий буквально вязнет в русской обороне, от меня требуют поистине невозможного!
Глава 22
Дневник генерал-фельдмаршала фон Бока.
Запись от 15 октября 1941 года.
С утра Гудериан убеждает меня, что дальнейшее продвижение вперёд его армии на северо-восток вследствие ожесточённого сопротивления противника возможно лишь после окончательного разгрома окружённых в Брянском котле сил и после нового наступления. А всё это займёт не один день. Сюда следует добавить и катастрофическое состояние дорог, передвигаться по которым танковым колоннам практически невозможно.
Межсезонье и неустойчивость погоды — снег, мороз и снова слякоть — крайне негативно сказываются на боевом духе войск. А в воздухе витает вопрос: «А что же будет с нами зимой?»
Бои в районе Брянских котлов носят весьма переменчивый характер; так например, в южном котле один из полков 134 — й дивизии (Кохенхаузен) сам оказался окружён со всех сторон.
Поздно вечером я прибыл в Вязьму. Только, что завершился очередной налёт немецкой авиации. Над городом поднимались высокие языки пламени, горело то тут, то там. Судя по всему, за последние пару дней Вязьме досталось очень и очень крепко от регулярных налётов Люфтваффе.
Тем не менее через Вязьму непрерывным потоком продолжали идти войска. Уставшие лица бойцов освещались огнём многочисленных пожаров, бушевавших в городе, пожаров, которые похоже уже никто не тушил. Не тушил потому, что не было для этого уже никаких сил и никаких возможностей. Город по сути медленно пожирало пламя.
— Вот так, война уничтожает ещё один старинный русский город, — думал я глядя из окна своего автомобиля. Одно дело читать об этом, смотреть кинохронику, а совсем другое видеть воочию. И сколько будет ещё таких городов! Немцам ведь предстоит дойти до Волги! Хотя, кто знает? Может быть, в этой реальности у них ничего и не выйдет? С походом до Волги, например? Хотя о чём это я? Сейчас моя задача одна — успешно завершить отход вверенных мне войск. Поэтому сейчас не до свободных размышлений, товарищ командующий фронтом. Нет времени! И возможности.
Я вспомнил состоявшийся у меня сегодня разговор по прямому проводу со Сталиным. Как ни странно Верховный довольно спокойно отнёсся к моему предложению об организации срочного отхода войск на Можайскую линию обороны. Я, честно говоря, ожидал куда более бурной его реакции в ответ на моё предложение. Видимо понимал, что иного выхода по сути не осталось. Обстановка на Западном фронте в течение последних суток резко ухудшилась. Как ни крути, но реальная обстановка охлаждает самые горячие умы. Главное, что войска фронта выходят из-под удара противника. Да, они понесли ощутимые потери за две недели боёв, но сохранили свою боеспособность. Да и на Можайскую линию мало-помалу начали стягивать войска из глубины страны.
Сегодня вечер пятнадцатого октября, — подумалось вдруг мне, — интересно, произойдёт ли знаменитая московская паника шестнадцатого октября? Судя по всему, пока никаких признаков такой паники нет. Обстановка на Западном фронте тяжёлая, сложная, но управление войсками не потеряно, и они продолжают успешно ускользать из немецких клещей. Как ни старается фон Бок, как ни вводит на направлениях главных ударов всё новые и новые силы, у него пока мало что получается. Да и под Брянском Гудериан пока застрял весьма основательно. Окружённые войска Брянского фронта своим упорным сопротивлением пока никак не дают немцам начать наступление на Тулу и тем самым подобраться к Москве с юга. В очередной раз своим героизмом и упорством части Красной Армии исправляют ошибки и промахи своего высшего командования.
На окраине Вязьмы моя машина прижалась к обочине пропуская вперёд длинную колонну санитарных автомобилей. Я подумал, подумал и вышел наружу, чтобы размять ноги.
Я стоял возле невысокого, сделанного из штакетника забора, как вдруг со стороны двора раздались негромкие шаги. Обернувшись, я увидел подошедшую к забору женщину средних лет.
Она подошла ещё ближе, почти вплотную ко мне и вглядевшись в моё лицо бросила мне злым, раздражённым голосом:
— Драпаешь, начальник?
Я оглядел её сверху вниз и спросил:
— Ты почему здесь?
— А,где мне быть? Я всю свою жизнь здесь прожила! Работала на льно-чесальной фабрике У меня муж в Красной Армии. Он на фронте, защищает нас, а ты драпаешь.
— Меня не интересует сколько времени ты здесь живёшь. Я спрашиваю, почему ты ещё здесь. Имеется строгий приказ командования фронтом, согласно которому все гражданские лица должны быть немедленно эвакуированы из прифронтовой зоны. Вязьма прифронтовой город. Поэтому я и спрашиваю тебя, почему ты здесь. Почему не эвакуировалась вместе с предприятием, на котором работала? У тебя дети есть?
— Двое.
— Тогда тем более. Ты обязана эвакуироваться. За город предстоят бои. Видишь, что творится? — и я кивнул в сторону разгорающегося над Вязьмой зарева, — а будет ещё хуже. Если сама хочешь погибнуть под немецкими бомбами или снарядами, твоё право. Но подумай сначала о своих детях. У нас действует военное положение. А это означает только одно. Все гражданские лица обязаны беспрекословно выполнять требования и приказы военного командования. Беспрекословно выполнять, говорю ещё раз. Это если ты не поняла всей серьёзности обстановки.