— Сила у них огромная, — задумчиво произнёс Собенников, — прут и прут. Как мы столько дней продержались уму непостижимо!
— Ну. что ты, Пётр Петрович, хочешь? Гитлер для этого наступления собрал всё, что можно и, что нельзя. Сейчас решается судьба всей войны. Все понимают это. Надеюсь, что и ты тоже. Так, что рассматривай потери понесённые твоей армией и под таким углом зрения.
Я подошёл к телефону и позвонил в штаб фронта. Трубку взял Соколовский.
— Василий Данилович, что у Рокоссовского? Перебросили ему по воздуху боеприпасы?
— Перебросили. Далеко не всё, но перебросили. Рокоссовскому предстоит переправляться через Днепр и выходить на соединение с тридцать второй армией.
— Как там Вишневский?
— Сегодня с утра в войсках. Но на связь выходит переодически.
— Комдива — сто сорок арестовали?
— Да. Арестовали.
— Немедленно этого мерзавца в трибунал! Слышишь, Василий Данилович, немедленно!
— Слушаюсь.
Закончив разговор, я вдруг задумался, а не слишком ли жестоко поступаю с бывшим командиром сто сороковой дивизией? Подумав, подумав я решил, что нет, не жестоко. Из- за своего пристрастия к зелёному змию, из-за своего раздолбайства этот человек едва не допустил катастрофы. Трибунал, как раз самая достойная награду этому человеку за «подвиги» подобного рода. Я уже начинал понимать это страшное и жестокое время. Хотя родился, вырос, и начал свой путь офицера во времени совсем другом. С другим отношением к людям. Но случай с комдивов сто сороковой дивизии был настолько вопиющ, что трибунал был самой заслуженной мерой для этого человека. Всё равно расстрелять его не расстреляют. Сейчас не 1937 год. Комдивы вот так запросто на улице не валяются. Понизят в звании и должности, дадут срок с отбытием после окончания войны, и в итоге отправится бывший комдив обратно на фронт, командовать бригадой или самое малое полком. Искупать свою вину кровью. Если за разум возьмётся и правильные выводы сделает, глядишь быстро на прежнюю должность вернётся.
Обратно на КП фронта я возвращался уже, практически ночью. Войдя в свой кабинет (хотя какой там кабинет! Обычная комната, в обычном деревенском доме!) я сразу же позвонил Соколовскому. Тот почти сразу же огорошил меня новостью:
— К нам прибыл Лев Захарович Мехлис.
Вот тебе и сюрприз! И зачем это начальник ПУРККА и грозный нарком госконтроля пожаловал ко мне?
— Где он сейчас?
— Сейчас? Сейчас он беседует с Булганиным.
Понятно. Куда ещё мог направится главный комиссар всей Красной армии, как не к Булганину?
— Давно он приехал?
— Часа полтора назад. Но он приехал не один.
— А кто с ним ещё?
— Корреспонденты. Два человека.
— Откуда?
Один наш. Из «Красноармейской правды» А второй от Совинформбюро.
— И,что им нужно?
— Хотят побеседовать с вами.
— Ты им сказал, что у меня нет времени, для них?
— Сказал.
— Ну и что?
— Ну они клятвенно заверили меня, что не отнимут его много. Там ещё Мехлис настаивает на твоей встречи с ними. Сам понимаешь. Я ничего сделать не мог. Так вот запросто корреспондента от самого Совинформбюро не завернёшь. Особенно если за его спиной сам товарищ Мехлис стоит.