ШАПОШНИКОВ: прибыли в распоряжение 49-й армии 126-я и 133 — я сд?
КОНЕВ: 126-я сд прибыла в расположение 49-й армии и производит разгрузку. 133-я сд пока находится на марше.
ШАПОШНИКОВ; Какова обстановка в полосе 43-й и 33-й армий?
КОНЕВ: сегодня в первой половине дня противник овладел ЗАНОЗНОЙ и нанёс удар в направлении УГРЫ. Мною отдан приказ Ракутину о противодействии силами 24-й армии продвижению противника на УГРУ.
ШАПОШНИКОВ: Что с Лукиным? Имеются ли о нём у штаба фронта какие-либо сведения?
КОНЕВ: Лукин тяжело ранен. Мною отдан категорический приказ о его немедленной эвакуации. Надеюсь, что эвакуацию удастся успешно осуществить сегодня ночью.
ШАПОШНИКОВ: Что происходит с группой Рокоссовского?
КОНЕВ: Группа Рокоссовского согласно моего приказа отходит на восток для соединения с войсками фронта.
ШАПОШНИКОВ: С группой Рокоссовского имеется стабильная связь?
КОНЕВ: Да.
ШАПОШНИКОВ: 32-я сд прибывает в район Юхнова.
КОНЕВ: Понял.
ШАПОШНИКОВ: Каковы, на ваш взгляд, перспективы удержания фронта по Днепру?
КОНЕВ: Попыткам противника форсировать Днепр и овладеть плацдармами на его левом берегу будем противодействовать всеми средствами. На данный момент рубеж по Днепру удерживаем крепко. Авиация фронта наносит бомбо-штурмовые удары по скоплению войск противника в районе ХОЛМ-ЖИРКОВСКИЙ.
ШАПОШНИКОВ: Ставка требует удерживать оборонительный рубеж по Днепру как можно дольше.
КОНЕВ: Понятно.
ШАПОШНИКОВ: У меня всё. До свидания.
КОНЕВ: До свидания.
— Летит, товарищ командующий армией, — сказал Лукину комбриг.
Лукин прислушался. Действительно, теперь уже совершенно уверенно был слышен звук работающего двигателя приближающегося самолёта.
— Ну, что комбриг, мужик, как я посмотрю, ты дельный, поэтому оставляю командование сводной группой на тебя, — сказал Лукин вполголоса, — уверен, выведешь людей к нашим. Тем более, что недолго идти осталось. А уж меня извини. Приказ командующего фронтом!
— Я всё понимаю, товарищ командующий. Что поделаешь? Приказ есть приказ. Да и говоря по совести, с вашим ранением вам в госпиталь срочно надо.
Между тем двигатель самолёта зазвучал уже совсем рядом.
— Садится, — сказал комбриг.
Самолёт действительно стал заходить на импровизированный аэродром, который представлял из себя сжатое поле с разведёнными на нём кострами.
Наконец ему удалось сесть. Лукин повернулся к комбригу, обнял его одной рукой и произнёс:
— До встречи, полковник! Выйди живой сам и выведи людей. Как можно больше!
— Чёрт, как рука-то болит, — подумал Лукин, — и температура похоже здорово поднялась!
В сопровождении адъютанта он зашагал по направлению к полю на которое сел самолёт.
Выскочивший из кабины пилот представился: